|
Это были обманутые вкладчики банка "Саянский хребет", который занимал первый этаж соседнего подъезда, пока в одночасье не сгинул вместе с деньгами доверчивых и падких на высокие проценты граждан. Собрание начиналось с переклички, кого-то корили за пропуск предыдущей сходки, будто это был коммунистический субботник, а потом активистка докладывала последние новости: найден хороший адвокат и теперь надо вскладчину купить ему билет к этим самым "Саянам", чтобы он на месте припугнул кого-то из владельцев банка. Дальше - естественный гвалт граждан, не желающих открывать кошельки. Зато через две недели была зачитана телеграмма из Верхоянска, в которой адвокат, словно Шерлок Холмс, сообщал, что напал на след разыскиваемого мошенника.
Балюню очень развлекали дворовые сборища, и она даже как-то уговорила Машу специально приехать и полюбоваться "из бесплатной ложи" на этот спектакль. Там образовался своего рода клуб, все перезнакомились, подружились и если бы в одно прекрасное воскресенье, ритуально сверившись со списком, начали разливать теплое шампанское в пластиковые стаканчики и кричать "Горько!", ничего удивительного не было бы.
Но денег никаких они, конечно же, не вернули и бурные собрания прекратились. ...На первый взгляд, ничего в состоянии Балюни не изменилось: она вполне бодро по утрам шествовала в ванную, готовила нехитрую еду, мыла посуду. Но то и дело что-нибудь переспрашивала, путала, забывала или повторяла одно и то же помногу раз. Еще несколько месяцев назад не пропускавшая вечерних выпусков новостей, она внезапно охладела к внешнему миру, сосредоточилась на соседях, которых стала подозревать Бог весть в чем, и родных, которых осыпала так непохожими на нее нелепыми упреками. Она теперь могла часами неподвижно сидеть в кресле, а потом огорошить немыслимым вопросом или просьбой: "Машенька, рассказала бы ты мне что-нибудь из греческих мифов". Приехали... Она помнит разве что имена богов и кое-какие самые известные бродячие сюжеты. А тут "рассказала бы". Балюня мифы обожала, может быть, как зарубку из дореволюционного детства. Она гордилась, что семь лет жила при царе и часто повторяла, что знания, данные ей домашней учительницей - немкой Эльзой Генриховной, - ее самый ценный багаж. Составной частью багажа были мифы. Маленькую Машу она ими просто измучила. Синяя книга с темно-красной расписной амфорой на обложке "Легенды и мифы Древней Греции", составитель Н.А.Кун. В просторечии она называлась "Мифы Куна", и звучало это загадочнее самих сказаний. Кто такой Кун? Или что такое? Наверное, Балюня стала читать ей эту книгу слишком рано, было ужасно скучно и хотелось слушать про городок в табакерке или милиционера дядю Степу. Но Балюня не только упрямо читала, но (не иначе как по примеру своей Эльзы Генриховны) педантично Машу экзаменовала. А как сразу не легло в память, так теперь - одни обрывки. - Балюня, ну разве я помню так, чтобы рассказывать? - Плохо. Ну, Господь с тобой, тогда читай. Мир перевернулся. Балюня стала капризной маленькой девочкой, а Маша бабушкой, которой проще исполнить прихоть, чем убеждать и сопротивляться. Да, все у нее в жизни вверх ногами. В ее годы положено становиться бабушкой и разрываться между болезненно обожаемыми внучатами и стареющими родителями. А она бездетная сирота. Когда она говорит "ухаживаю за бабушкой", люди, не знающие ее обстоятельств, думают, что это она маму старенькую так называет, вроде как иногда именуют мужа "папочка". В один прекрасный день Балюня не выключила воду в ванной, хорошо, кто-то из Мамонтовых заметил. "Началось, - сказала Надюша, - потом оставит чайник выкипать. Все как у всех. Теперь глаз да глаз за ней до конца". И Маша стала приходить каждый день, потом начала оставлять еду в термосе, и так, постепенно сдавая одну позицию за другой, Балюня угасала. |
