Она почему-то вспомнила, как на сороковой день заставила всех слушать трио Чайковского, то самое, "для квартета", и думала о том, что за столом собрались "самые близкие" люди, которые на самом деле бесконечно от нее далеки. И сегодня, в день рождения, банальная истина, что одиночество сильнее всего ощущается в праздники, подтвердилась в очередной раз. Ей невесть с чего пришла в голову идея собрать своих филфаковских однокурсниц. Они не виделись лет пять, тогда был какой-то юбилей института, как водится, сговаривались не терять друг друга, встречаться и, как оно бывает в реальности, с тех пор даже не перезванивались. Конечно же, они не помнили про ее день рождения, а Восьмое марта для их девичника было днем мотивированным. В пределах телефонной досягаемости оказались человек пятнадцать, с поправкой на отговорки придут семеро. Отговорки были разные, по большей части, шитые белыми нитками. А вот честных было две. Люда сказала тоном, не допускающим возражений: "Да как я покажусь, 54-й размер в натяг..." и Катя: "Понимаешь, я сижу у зятя на шее, с двумя внуками вожусь. А они куда-то в гости намылились, так что я на цепи".

Маша, конечно, не зря собирала ровесниц, ей было чем похвастаться. Хотя на новую работу она выходила только через неделю, визитки уже ровной стопкой лежали на видном месте (рифленые - глянцевые уже не в моде). Верочка действительно ею занялась с таким увлечением, с каким маленькие девочки причесывают и наряжают новую куклу. Как Маша ни сопротивлялась, категоричное "короткая стрижка молодит" победило, а свитер, очень шедший ей, но слегка тесноватый теперь, и впрямь не "обтягивал", а "облегал", хотя фигура никаких изменений не претерпела. Это, впрочем, обещалось впереди, поскольку Верочка с утра сообщила ей, что дарит новый купальник, а Сережа - воскресный абонемент в бассейн на аквааэробику - "чрезвычайно эффективно".

Подготовка к обеду больших хлопот ей не доставила, главным образом, на стол накрыть, а так - все в складчину и заранее обговорено. Поначалу было грустновато, чувствовали себя немного скованно, стандартно рассказывали про жизнь, кто-то демонстрировал фотографии детей-внучат. Но постепенно разговорились, развеселились, и когда звонил телефон, Маше приходилось уходить на кухню, чтобы расслышать пожелания, хотя хохот подвыпивших "девушек" доносился и туда.

Митя позвонил, когда Маша разносила мороженое с ликером, "на десерт", язвительно отметила она, услышав в трубке его голос:

- Маша, с днем рождения. Я не вовремя, у вас гости?

- Да.

- Ну и хорошо. Маша, у меня к вам одно-единственное, короткое, но настоятельное пожелание: не меняйтесь. Не надо вам ни молодеть, ни хорошеть, ни умнеть, оставайтесь такой же, ради Бога, не меняйтесь.

Вечно он ее сбивает с толку! Надоело! Маша даже ногой топнула с досады. Она только и нацелена на то, чтобы меняться! Ей-Богу, нарочно испортил настроение - хотел, чтобы не в радость стали аккуратные прямоугольники визиток и зеленый изумруд на безымянном пальце, подаренный Володей... Зачем он смущает ее душу? Он змей-искуситель. Он сеет смуту, он - смутьян. Какое странное, полузабытое и оттого такое свежее и точное слово. Она повторила несколько раз "Митя-смутьян, Митя-смутьян", делая ударение на "тя", и только тут поняла, что пьяна. Надо же... Голова кружилась, знакомые предметы вдруг изменили очертания и предательски наступали на нее невесть откуда взявшимися углами. Хотелось немедленно сесть прямо на пол, но, по счастью, на ее пути оказалась табуретка.