Маша с кем-то разговаривала, с кем-то прощалась... Потом перед глазами немного посветлело. Стало стыдно, хотя все ее весело утешали.

Все-таки девочки есть девочки. Даже посуду перемыли.

Празднование Машиного дня рождения в издательстве на сей раз было совмещено с "отвальной", а потому организовано пышнее и торжественнее обычного. Настроение у нее было замечательное: все как-то устраивалось само собой, сложности разрешались помимо нее. С начальством после Володиного разговора никаких объяснений не потребовалось. Поздравили с повышением, вздохнули, что, мол, грустно будет без нее, - и только. Но главным подарком для Маши была неожиданно спокойная реакция Надюши. Она хотела, чтобы та узнала обо всем от нее, но таинственный телеграф, отлаженный в любом учреждении, сработал безукоризненно: Надюша была уже в курсе.

- Как я рада за тебя, - Надюша даже впала в несвойственную ей патетику, - справедливость так редко торжествует, а ты безусловно достойна лучшей участи. Для меня, сама понимаешь, какой это удар, но мы летом махнем куда-нибудь, давай, что ли, на Кипр? Там и наболтаемся вдоволь.

Маша сочла необходимым, придав лицу соответствующее моменту скорбное выражение, пробормотать какие-то слова сожаления, но они утонули в Надюшином энтузиазме. К счастью, она была убеждена, что усилия по устройству Машиной судьбы наконец-то увенчались успехом, что все случившееся - ее личная заслуга.

- Я всегда тебе говорила: Володя - беспроигрышный вариант, а ты, дура, еще чего-то нос воротила. И как благородно он все обставил...

Через некоторое время Маше не без труда удалось направить Надюшину энергию в русло практической подготовки к празднику. И в очередной раз она поразилась практичной мудрости подруги:

- Непременно позови своих родных - повод не только позволяет, но располагает.

Действительно, присутствие Сережи и Верочки выглядело вполне уместно, Маше было приятно, что они услышат о ней столько лестного, пусть знают, какая у них сестра-тетка неоценимая. Сережа покорил издательских дам своей галантностью и добавил вечеру пикантность, какую всегда придает появление потенциального жениха в преимущественно женском обществе. Верочка с ее африканской прической произвела настоящий фурор, а Машу просто повергла в шок: на лацкане кургузого пиджачка была приколота Балюнина брошка! И вовсе она не выглядела чужеродной, наоборот, придавала модному прикиду характер игры, "на самом-то деле я знаю, как надо". Да-а, и впрямь, видно, ничего-то она, Маша, не понимает...

Директор произнес проникновенную речь, начав с того, что, оно, конечно, "у нас незаменимых нет", но все же... В качестве памятного подарка вручена была - веяние времени - электронная записная книжка. Володя также не отстал, картинно с поклоном приложил руку к груди: "Не велите казнить, велите миловать, что отнимаю у вас несравненную Марию Александровну. Оправдать меня может только то, что ее труд послужит благу и процветанию всего нашего издательского дома".

Пили-гуляли и разошлись, как никогда, поздно.

Первой неожиданностью, которую принесла новая работа, стал отдельный кабинет. После тесно стоящих канцелярских монстров в их корректорской, крашенной бежевой краской с яркими пятнами настенных календарей, это был совершенно другой мир. Он начинался с самого вестибюля, причем, пожалуй, другим было не пространство, а время - здесь царило какое-то далекое будущее. В первый же день она была призвана в святая святых - кабинет "генерального", то есть Володи, где была представлена коллективу и ознакомлена с кругом обязанностей. Потом она очень жалела, что не осмотрелась как следует: дальше приемной сотрудники попадали не часто. В ее кабинете только что был сделан ремонт, стены сияли европейской белизной, а современная офисная мебель, какую Маша видела только на картинках, оказалась невероятно удобной.