Крики чаек, как будто скрипят флюгера.

Видно грешники, мы, вновь богов прогневили.

И впервые мелькнет: «Не домой ли пора?»

За это время Андрей Валентинович каждый год ездил в экспедиции, пройдя путь от рядового до заместителя начальника экспедиции. Выше подниматься не стал, потому как посчитал, что начальник экспедиции – это уже профессия, дело, которое неминуемо потребует еще больших сил, времени, ответственности, так что придется отрываться от книг. Жизнь сложилась такой, какой она и должна была сложиться, и менять в ней что-либо Андрей Валентинович не собирается.

Если же говорить об археологических экспедициях, то легкой и безопасной эту работу никак не назвать. Это ведь только кажется, что достаточно нанять землекопов, те выроют траншею, а дальше остается только поднять на свет божий сокрытые в земле драгоценности.

На самом деле раскоп шутить не любит. И если на других объектах допустима палаточная романтика и песни под гитару у костра, Херсонес находится на территории города. Тут палатки не поставишь, костры не разведешь. Жить приходится в разбитых сараях, в которых в зимнее-весеннее время кого только не побывало. И чего они только после себя не оставили. В смысле мерзости всякой от щедрот «душевных» – бутылок, окурков, презервативов… бр…

Подъем в пять утра, организация людей на работу. Поваляться, доспать не получается, упустить благодатные утренние часы, дальше солнце все равно не даст работать. Много времени и сил приходится уделять элементарной технике безопасности: под ногами холодные камни, земля, ледяные грунтовые воды, а над головой – безжалостное солнце.

– Из нашей экспедиции, по крайней мере, трупы ни разу не увозили. Из других увозили, – замечает Андрей Валентинович. – Копали главным образом в Херсонесе. Слои позднеантичные и средневековые. Раскопали дом епископа пятого века, только-только крестили Херсонес. Нашли навершие епископского посоха слоновой кости с надписью «Епископ Христов, раб Божий». Самая ранняя епископская находка на территории бывшего СССР.

Находили много надгробных надписей. У греков и римлян был очень жесткий порядок оформления надгробий. У греков, например, должно значиться имя покойного и имя отца, могли портрет вырезать, рисунок. И «хайре» – прощай. И тут Андрей Валентинов откапывает плиту, на которой всего одно слово: «Каллой», если перевести на русский – «Прекраснейшей». Загадка.

Пытаются экстрасенсорными методами определять, что находится под землей, но это редко когда получается. «…Экстрасенсорное исследование археологического памятника сугубо сомнительно из-за крайней субъективности оценок. Категории “тепло” – “холодно” и “светло” – “темно” могут означать все, что угодно. К тому же, результаты заведомо невозможно проверить, по крайней мере в ближайшие годы…».

Херсонес познал многих «магов» и «колдунов», которых привлекает близость древних руин. Говорят, будто Херсонес сам по себе большая аномальная зона, в которой скоплена энергия. Поэтому туда то и дело наведываются желающие «подзарядиться» «…от развалин и от Луны. “Лунники” чаще всего собираются возле храма Св. Владимира. Что интересно, “подзаряжаются” они чаще всего не в обычной позе адорации (левая рука вытянута вперед, правая согнута в локте, ладони прямые), а в позе “немец под Москвой” (обе руки вверх, полусогнутые, пальцы почти прижаты к ладоням)».

Странно бывает наблюдать, но это тоже часть процесса. Для Андрея Валентинова археологические экспедиции – это не только рюкзаки, поезда, старая гвардия «копателей».