-  Так, я не понял, - с набитым ртом возмутился Леха, когда голод уже был унят. - А где же эти самые… девки, танцы и прочее?

    -  А вот за это, Леха, тут надо платить отдельно, - коварно ухмыльнулся Вигала.

    -  Ну, жлобы…

    Хлопнула входная дверь - в трактир вошла какая-то личность. С его приходом посетители трактира враз оживились. Те, кто сидел далеко от стойки, начали пересаживаться к ней поближе.

    -  Повезло, - со значением сказал Вигала. - Девок нет, зато сейчас будет петь бард. Раз народ пересаживается, значит, бард неплохой. Стоит послушать.

    -  Бард, - кисло пробормотал Леха. - А девки - лучше!

    -  Кто ж спорит, - пожал плечами Вигала. - Зов природы, вот лоси в лесу тоже о таком высоком беседуют - рогами и прочими… гм… гениталиями… Но тебе, Леха, хоть изредка, а надо все-таки приобщаться к прекрасному, так что ты уж потерпи, простодушный ты наш…

    Бард оказался худым, высоким страшилищем с козявочным крохотным личиком. Кожу сплошь покрывали чешуйки медно-бежевого цвета - даже на голове, где на волосы и намека не имелось. Он нескладно опустился на толстоногий табурет, вытащил из-за спины странного вида инструмент - треугольный, что-то типа балалайки, но с толстой трубой вместо грифа. Что-то там подтянул, потренькал, подпевая жалобным голоском.

    Потом повелительно топнул ногой об дощатый пол, призывая всех к вниманию, и затянул тонким, пронзительно-странным голоском:

    Летела птица,

    Крыло свистело.

    И наливалась кровью

    Синева.

    И криком птица о проклятии

    Пела.

    И кто-то поднял вверх

    Глаза.

    Беда пришла, беда пришла…

    Война крылом коснулась

    Мира.

    Змеей вползла пехота в замок

    Гом.

    И обернулася земля столом для смерти

    Пира.

    И срубленными головами полон

    Замок Гом.

    Кровавый звон, кровавый звон…

    Перевернулась крыша мира от вопля вдов

    И глаз сирот.

    На разграбленье отдан

    Замок.

    Убит жестоко гарнизон -

    Растерзан лорд.

    Предвечья сон, предвечья стон…

    -  Баллада о проклятии Гом, - вполголоса заметил Вигала, - и поет он ее именно в том стиле, в каком и положено. И красиво поет…

    Подрагивающий тонкий голос и в самом деле бередил душу. Не так, как бухающая и стонущая о глазках-алмазках родимая эстрада, - гораздо сильней.

    Неожиданно от дверей послышался шум. Певец смолк, задергал тощей куриной шеей, потом торопливо протянул к зрителям сложенные лодочкой ладони. Но зрители уже прочно переключили свое внимание на двери таверны и теперь только отворачивались от него, брезгливо не замечая протянутой реки.

    Певец жалобно морщил тонкие чешуйчатые губы, руки у него подрагивали.

    -  Заплати ему, - сказал Тимофей, глянув на Леху. - Ты ж у нас вместо казначея? Давай-давай, развязывай завязочки…

    Леха недовольно скривился.