— Что будем делать, старший брат?

Соратники тоже прокачали всю эту информацию, пришли к единственному верному выводу и обратились за конкретными шагами ко мне.

— Отступать, — пожал я плечами.

Мол, а что тут еще можно сделать? Показалось или нет, но Пират вроде облегченно выдохнул. Правда, он постарался замаскировать эту недостойную Героя эмоцию за сложно переводимым китайским «ха!», которое можно было трактовать тысячей разных способов.

Остальные были менее сдержаны и тут же принялись заверять меня в том, что решение я принял правильное, и в настоящих обстоятельствах поступить иначе не получилось бы и у легендарного Шихуанди.

— Нож затачивается камнем, а человек взрослеет в лишениях, — сообщил Мытарь, кладезь книжной мудрости.

— Трудности и страдания закаляют человека, делая его сильнее, — тут же подключилась Матушка И.

Хорошие они. Всегда на моей стороне.

Утром следующего дня армия Вэнь стала собираться в обратный путь. Сперва я построил войска и толкнул речь, в которой сообщил, что все цели нынешнего похода мы выполнили, отпинали тех, кто осмелился полезть к нам за реку, а теперь пришло время отходить в сторону Жунаня.

Солдаты и офицеры приняли новость с воодушевлением, ведь это только в голливудских исторических боевиках простые воины буквально рвутся в бой, забывая обо всем. Мои были нормальными людьми, к тому же опытными ветеранами. А что отличает такового от новобранца? Правильно — между дракой и мирной жизнью он всегда выберет последнюю. Поскольку прекрасно понимает, что в военном походе может помереть в любой момент.

Так что никто не роптал, когда я объявил окончание кампании против Гэ. Да и уходили мы непобежденными, раскатав в блин превосходящие силы противника, понеся при этом не слишком большие потери.

Тем не менее меня ситуация напрягала. Даже не самим фактом отступления — житейское, в общем-то дело на войне — а тем, что я узнал о большой армии, когда она уже была на подступах. Такое не должно было повториться снова. Нужно вкладываться в разведку, увеличить штат шпионов за рекой. Юэ с Матушкой И уже получили указания сделать это.

— Мы бы смогли обеспечить поступление данных от шпионов в этих землях, но ты, господин, слишком стремительно наступаешь, — покачала головой старушка. — Для выстраивания сети нужно время, а мы весной начали кампанию на южном берегу, а к лету уже далеко от реки на севере. Так не воюют.

Это местные так не воюют! А я воюю! Потому что я совсем не Шихуанди, который готов положить всю свою жизнь на объединение Китая. Мне совсем не улыбается прокочевать молодость, зрелость и старость по полевым лагерям — хотелось бы еще и для себя как-то пожить!

Войско неспешно сворачивало лагерь — времени у нас было в достатке. Темп движения армии Чжугэ Ляна был ниже моего, так что мы успеем отойти, даже если между нами будет всего сорок ли. Да и не хотелось, чтобы наблюдатели со стен видели, как вэньцы трусливо собирают пожитки, заслышав о приближении Чжугэ Ляна. Только к полудню в сторону Жунаня потянулись первые походные колонны.

А спустя пару часов марша нас догнали гонцы из Инчуаня. Всего двое немолодых уже мужчин явно стремились пообщаться со мной так, чтобы их не видели с городских стен. Тыловое охранение доставило их ко мне.

Чиновники — выглядели они именно так — назвались Вонг Чоном и Лянь Куанем. Один из них, как я сразу понял, был отцом Стража, взятого нами в плен. Подходил по возрасту, да и семейное сходство угадывалось.

Остановив коней на обочине, я чуть наклонил голову, предлагая им изложить цель визита. Одновременно с этим изучая их ци.

Первый, Вонг, был неодаренным и в настоящий момент ужасно трусил. Понятная эмоция так-то. Второй же, Лянь, оказался Стражем невысокого разряда, страха не демонстрировал.