Тот выразительно вскинул бровь — был бы постарше на личико, вылитый доктор Стрэндж!

— Нет. С чего вы это взяли?

«Не знаю! Потому что ты это так сказал!» — хотелось мне крикнуть ему в ответ.

— Тогда не возражаю. Это долго?

— Это потребует времени, — кивнул он. — Хвостик, мой «Канон Перемен[1]» и чашку чая.

Точно — Стрэндж! К Лисе как к бессловесному ассистенту обращается. К Лисе!!!

Как происходит гадание на «Книге Перемен», которую здесь чаще именовали «Каноном», я уже видел. И находил это не слишком зрелищным шаманизмом. Реально — не на что смотреть. Берутся тростинки тысячелистника или монетки, записывается значение того, как они упали, что соответствует одной из гексаграмм. Затем еще раз, и еще, пока не наберется полный набор. Тогда гадатель берет свою «Книгу» и заунывно зачитывает определение, а потом начинает его толковать под ситуацию.

Шарлатанство, как по мне! Натягивание совы на глобус. Ты же всегда чего-то ждешь от будущего, верно? У тебя планы, надежды, ожидания. И когда тебе гадатель начинает читать определение, ты сам подстраиваешь написанное под себя. А толкователь — опытный физиогномист — смотрит на твою реакцию и говорит то, что ты желаешь услышать. Что поход будет удачным, что неприятелю будет сопутствовать неудача, а тебе, наоборот, ветер в спину.

Короче, гениальное изобретение древнекитайских «ясновидящих» для одурачивания доверчивых клиентов, но не более того.

Дуань У тоже начал классически. Покидал стебли, позаписывал выпавшие результаты, открыл «Канон».

— Си-кань… — задумчиво произнес он. — Погружение, опасность, вода, второй сын. Вы понимаете меня, ученик?

Без изящных фраз, значит. Не будет вот этого вот: «Обладателю правды только в сердце свершение. Действия будут одобрены».

— Нет, учитель, — держа невозмутимое лицо, отозвался я. — Из нас двоих только вы гадать умеете.

Хотя мозг, как и должно было, уже начал сам достраивать логическую цепочку из обрывков значений гексаграммы. Погружение — переправа, тут даже думать нечего. Опасность — блин, ну мы на войне так-то! Тут опасность везде, в том числе и на воде. Особенно на воде. Противник знает о нашей переправе и уже готов нанести удар? Дальше — второй сын. Тоже на поверхности — если я попаданец, и Чжугэ Лян попаданец, то он этот второй сын и есть. То есть жди беды при переправе, твой враг готов нанести удар. Хех, да я гадатель, оказывается!

— Никаких мыслей? — уточнил Бессмертный У, пристально вглядываясь в мое лицо.

Ну вот разводка же! Как есть разводка! Пришло время ему меня читать и давать советы.

— Если подумать, учитель, то трактовать это можно вот как… — и я выдал ему на голубом глазу все, что только что напридумывал, услышав значение гексаграммы си-кань.

— При чем здесь ваша нелепая война? — снова вскинул бровь а-ля Камбербэтч мой наставник. — Нас с вами она совсем не интересует. Речь о вас и вашем пути развития. Вот, посмотрите.

Увлекшись любимым делом, Дуань У внезапно преобразился. Снобистский вид с него слетел, в глазах появился огонек — на этот раз фигурально. Лицо ожило, превращаясь из маски вечно молодого айдола во вполне человеческое и даже приятное. Руки в широких рукавах взметнулись, как крылья птицы, когда он резко двинул мне «Канон».

— Вот, смотрите! — он ткнул пальцем в гексаграмму, набор из черточек разной длины, расположенных друг под дружкой. — Вы ведь сразу сделали выбор в пользу Стратега?

— Верно… — понимая его еще меньше, протянул я.

— Начальная шестерка! — воскликнул он.