И главное, с каждым столетием таких вот выскочек вроде Гуаньинь становилось все больше! Возвышаются в своих мистических практиках, выходят в космос… то есть божественный план, и начинают еще активнее жрать.

И Янь-ван придумал простой, но не лишенный изящества план. Бороться против богов напрямую — увольте, можно же и огрести. А вот создать такие условия, чтобы они сами ослабели и перестали быть таковыми — это можно. Главное — безопасно. Всего-то и нужно уничтожить… веру.

Ну, не способность верить как таковую, а способность верить в чудо. В невозможное, в то, что можно раскабанеть, как Бык, или научиться стрелять, как Юлька. В магию, короче говоря. В саму возможность магии.

И что интересно — установленные не им законы мироздания Янь-ван не трогал. Просто люди переставали верить, поскольку зримого воплощения чудес не происходило. И все. Поколение за поколением люди хоронили знания о невозможном на пыльном чердаке, снимали фильмы про вампиров — чтобы уже наверняка сделать их обитателями сказочного плана, а никак не реального мира. Все как в моем мире, короче.

При этом сам-то владыка загробного мира оставался в дамках. Магия-шмагия ушла, а он не пострадал. Веру в него, точнее, в собственную смерть и возможность посмертия люди будут поддерживать всегда. А значит, к нему приток «очков веры» не иссякнет, более того — усилится.

Действовал он тихой сапой. Один мир, другой, десятый. Пока такие, как моя патронесса, хватились — от магических миров, тех, где развитие плотно отпиралось на нерациональное, осталось немного. Эта вот реальность да еще, может, с десяток, но все под своими богами-паразитами. И идти Гуаньинь некуда, в то время как разожравшийся Янь-ван уже вполне мог попытаться пройти на новый уровень и стать демиургом.

Я ее слушал и понимал, что сама она такой же паразит, как и вышеупомянутый король ада. Симпатичнее разве что да помоложе. И преследует она свои шкурные интересы — сохранить статус-кво и оставить за собой мир, который будет ее потихоньку кормить верой.

Но при этом сторону я уже выбрал. Можете считать меня идиотом, но дать прорваться в демиурги типу, который мне козлил с момента попадания в тело Вэнь Тая, я не мог из принципа. И дело было не в том, что я такой несгибаемый борец за дело магии. Просто не хотелось мне, чтобы в мире, где будут жить наши с Юлькой дети (это же произойдет, да?), правил настолько подленький и нечистоплотный бог.

Гуаньинь, конечно, тоже далеко не ангел. Та еще стерва — вспомнить хотя бы, как она меня сюда затащила. Но при этом она могла свои ошибки признавать. Умела сотрудничать, а не только команды раздавать. И, что роднило нас еще больше — она, как и я, дралась за свое выживание. Мне, например, точно светило помереть, если Поднебесная не будет объединена. Как и ей — если Янь-ван победит.

— Некоторые боги встали на его сторону, — проговорила богиня, с преувеличенным вниманием рассматривая вышивку на своей туфельке-тапочке. — Сказали, что с Янь-ваном у них есть шансы, а против — никаких. Тот, кто известен тебе как Фу Си, сделал это одним из первых. Та еще тварь — вивисектор проклятый! Сам ничего создать не может, только кадавров своих плодит!

Закончив рассказ, Гуаньинь замолчала. Я же, выждав приличествующую паузу, как-никак откровения целой богини слушал, проговорил:

— Крутой замес, я понял. Но, если к нашим баранам, есть какой-то план? Хотя бы направление?

— Победить здесь, — пожала плечами милосердная. — Отрезать этот мир от кормовой базы Янь-вана. Сохранить магию. Все, как я и говорила раньше.

— Это стратегическая задача, — покивал я согласно. — Условия победы. А что по тактике? Что мы можем ему противопоставить? Он на меня только демонов еще не кидал, что, я полагаю, скоро уже произойдет. А я могу только на свои способности опираться и на свою армию.