Так я провел еще неделю.

И только убедившись, что на пути следования больше не встречу препятствий, приказал армии покинуть крепость, оставив в ней лишь небольшой гарнизон. Курс взял на первый город Союза — Цзанся.

А днем раньше научился Пруду Памяти.

К моему сожалению, техника Секретарей работала не совсем так, как я предполагал. Думал, что достаточно мне будет применить ее, а потом сосредоточиться на интересующем меня предмете в своей памяти, как сведения хлынут полноводной рекой во время весеннего разлива. И все, что нужно будет делать, — это быстро-быстро записывать.

Нет.

Техника оказалась разновидностью медитации. Когда ты сидишь в одной позе, смотришь себе в пупок, а внутренним взором копаешься в астральном мире. Войдя в нужное состояние, я как бы оказывался на берегу небольшого пруда, вроде того, где тренировался с учителем из кольца. Там мне нужно было смотреть в воду и вспоминать.

Зеркальная гладь пруда и правда отражала все, что я когда-либо читал, видел, слышал. Но — бессистемно. Образами, отдельными фразами, вырванными из контекста, тонкими аллюзиями, непонятно на что намекающими.

— Так и должно быть, — утешил меня Мытарь, когда я рассказал ему о своем неудачном походе за знаниями мира двадцать первого века. — Пруд Памяти является лишь первым шагом на пути. Там ты сможешь уложить все знания, подобно тому, как свитки лежат на полках библиотеки. Когда сможешь это сделать, возле пруда появится Павильон Памяти, в котором будут храниться все необходимые тебе знания. В любое время ты можешь обращаться к ним и использовать на благо себе и своим союзникам. На этом можно и остановиться. Но Секретари затем превращают Павильон в Библиотеку, а потом, на пике своего развития, создают Дворец Разума.

Я так-то знал, что не будет просто — когда такое раньше случалось? Но теплилась надежда, что в этот раз получится, как в нормальном фэнтези — вот тебе заклинание, нажми на кнопку, получи результат. Китайская магия работала иначе. На высоких разрядах, может, и выглядела так, как я описал выше, но до того предстоял тяжелый, а главное, нудный труд.

Так что пришлось заняться каталогизацией своих знаний. Не менее двух часов в день, рано утром и поздно вечером, я садился в позу лотоса и болтал в непрозрачной водичке астральными ладонями, ища то, что мне было нужно. Порох. Точнее, ответ на вопрос, почему мой и не горит толком, и не взрывается.

А еще приходилось заниматься у Бессметного У. Умный мужик, не поспоришь, но до чего же муторно преподавал! Мы встречались с ним каждый день — еще минус час-полтора, отрезанные от других моих не менее важных обязанностей. Как правило, пили чай и разговаривали. Большей частью ни о чем, хотя я и подозревал, что за изрекаемыми наставником фразами скрывается какой-то глубинный смысл. Изредка я его даже обнаруживал.

Но не сегодня.

Во время полуденной остановки на марше мы с ним сидели за доской с камешками — черными и белыми — и разбирали одну древнюю стратегию, примененную на поле боя давно почившим полководцем. Бессмертный лично присутствовал при том сражении и, двигая наши фишки, показывал, что тот военачальник сделал верно, а в чем ошибся.

Я внимательно слушал, хотя и думал, что практической ценности этот разбор не несет. Стратег прошлого имел такой род войск, как колесницы, которые к сегодняшнему дню были почти полностью забыты.

— Думаешь, тебе это не пригодится, верно? — ехидным тоном спросил У, когда заметил мой рассеянный взгляд.

— Колесницы устарели, наставник, — честно ответил я. — Не понимаю, как это может мне помочь.

— Мы говорим не о колесницах. Речь о победе и поражении.

— Это понятно.