— Это не какие-то пираты, мой господин! — с надрывом произнес Секретарь. — Это морские разбойники когурё.

Когу… кто? Это еще что за звери? В свое время, слоняясь по страницам Википедии, я довольно много названий разных народностей встречал, тех же хунну и прочих всяких. Но вот когурё не видел. Может, это какое-то самоназвание или даже определение? Несмотря на серьезные успехи в деле изучения языка, на некоторых идиомах я еще ломался.

— Не понял, — пришлось честно признать.

Соратники, уже привычные к моим периодическим затупам, тут же принялись наперебой объяснять, кто такие эти загадочные когурё и с чем их едят. Оказалось, не едят. Это они предпочитают есть. И, по крайней мере последние десять лет, безнаказанно.

Морскими разбойниками оказались корейцы. В смысле, предки корейцев, здесь и сейчас называемые когурёсцами. На Корейском полуострове было еще три государства (или племенных союза, я не понял), но именно что были. До недавнего времени они находились под протекторатом Хань, потом поссорились с китайцами и утратили самостоятельность, став уездами.

В смысле, буквально лет за десять до восстания Желтых Повязок все трое правителей этих маленьких, но гордых стран сообщили могущественному соседу, что хотели бы сами как-то определяться. Император Поднебесной не впечатлился и послал войска. На земле корейцы сражались из рук вон плохо. После парочки битв, которые закончились для корейцев печально — один город, по словам Мытаря, вырезали под ноль, слились. После чего как страна вообще перестали существовать.

А вот Когурё — оно севернее располагалось — выжило. И не просто выжило, а поднялось на отсутствии конкуренции. А потом совсем охамело во время безвластия в Поднебесной, захватив те самые три уезда. И теперь, имея сильный флот, развлекалось тем, что подминало под себя все морское судоходство в Желтом море. И приплыло наконец к нашим южным берегам.

— А зачем? — спросил я у советников недоуменно. — Далеко ведь!

Да, далеко. Но, бывало, рейдерские флотилии когурё — этакие азиатские викинги — заплывали и дальше. Теперь, в эпоху разобщенности осколков империи Хань, остановить их никто не мог. Ну, разве что сильные северные владетели, у которых денег хватало на содержание полноценного флота.

— И они сейчас высадились под Куайцзю?

— Да, господин, — терпеливо ответил Мытарь. — Встали лагерем и присматриваются к позициям осаждающих. На момент отправки сообщения — это вчерашний день — было непонятно, пришли они сами, или их призвал на помощь владетель Куайцзю.

А так можно было? В смысле, позвать корейцев, чтобы деблокировать город? Как-то неправильно это, ежу же понятно, что такого союзника нужно бояться больше, чем врага.

— Численность?

— Около пяти тысяч. Достоверно Бешеной Цань этого не удалось установить. Она заметила суда, которые не стали приближаться, но опознала в них морские джонки когурё.

— По флагам, что ли?

— Нет, мой господин. — Мытарь, кажется, подавил вздох. — И них характерная форма носа и кормовой надстройки, знающий человек заметит разницу сразу.

Дальше Секретарь рассказал (точнее, прочел), как порядка девяноста вымпелов вошли в устье реки и пропали из виду. Конные разведчики позже выяснили, что суда произвели высадку десанта, которые тут же занялись обустройством лагеря, после чего сами корабли отошли от берега на безопасную для стрелков дистанцию, где и остались на рейде.

По всему выходило, что морские разбойники заложили на моей (ну, почти) земле военную базу флота, от которой потом планировали плясать. То есть грабить окрестные земли или помогать осажденным защитникам города Куайцзю — в зависимости от поставленных перед ними задач.

Силы нового врага были невелики, каких-то пять тысяч человек на почти сотне сравнительно небольших судов.