В процессе, к слову, забыв, что союзники-корейцы, вообще-то, нуждаются в их поддержке. А морские разбойники отсутствия давления на фронт войск Цань вовремя не заметили. На чем последняя их и подловила.

Когда корабли когурё подошли к берегу слишком близко, по ним начали стрелять лучники и замаскированные до поры аркбаллисты. Простые стрелы, как и зажигательные, особого вреда военным судам нанести не могли, а вот массивные копья не просто сносили с палуб укрывшихся за щитами воинов, но и дырявили корпуса.

Осознав, что сами себя загнали в ловушку, корейцы решили отступить. А Цань превратила свое отступление в контратаку и обрушилась на вышедших за стены защитников города. Те, увлеченно поджигая плохо горящие деревянные механизмы, новую угрозу заметили не сразу. Уйти-то ушли — большая часть. Но сотни три тел, утыканных стрелами, в поле под стенами оставили.

Итогом этого короткого, продлившегося около трех часов столкновения стала частичная потеря осадных машин с нашей стороны, восемь затонувших вблизи берега кораблей корейцев (плюс где-то полторы или две сотни моряков), а также три сотни защитников Куайцзю.

Когурё вернулись в свой лагерь, откуда до сих пор носа не показывали. Они продолжали держали суда в готовности к выходу, а пара-тройка джонок всегда торчала на рейде вне досягаемости стрелкового оружия Бешеной. Но на какие-то более серьезные действия противники больше не решались.

Как и гарнизон осажденного города. Вылазка дала им возможность лишь на время отложить штурм, но Цань уже почти закончила ремонт поврежденного полевого снаряжения.

Обо всем этом она мне и доложила, когда я, не дожидаясь подхода к лагерю основных сил, вместе со свитой прибыл в ее ставку.

— Наши потери незначительны, — закончила Бешеная доклад. — Меньше трех десятков человек, большей частью те, кто не сумел вовремя отойти от берега.

— Хорошо, — сказал я, хотя ничего хорошего в ситуации не видел.

Больше всего меня удивляло столь своевременное появление корейцев. Да, они могли выступить обычными наемниками (и довольно часто так делали в этой гражданской войне, которая была для них выгодна), но все-таки слишком уж складно все выходило. Только я начал считать своей всю юго-восточную часть за Янцзы своей, как появляется флотилия Когурё и не дает мне захватить важный порт.

Как, интересно, владетель Куайцзю их нанял? Голубем вызвал? А предоплату, без которой ни один наемник с места не сдвинется, тоже почтой передал? Все это попахивало участием третьей стороны, возможно, кого-то из генералов Срединного Китая, который до этого пытался избавиться от меня. Того, кто отправил за мной наемных убийц во главе с мастером Тени.

— Сомневаюсь, — покачала головой Цань. — Одно дело нанять три отряда убийц и другое — оплатить участие сотни боевых джонок когурё. Это слишком затратно для устранения возможной в будущем угрозы. Такие деньги любой владетель из-за реки лучше потратит на усиление собственной армии.

Что тоже звучало разумно. А непонимание того, кто же этот могущественный враг, раздражало. Эдак скоро мне придется безостановочно метаться по своим владениям из края в край. Что однажды закончится — без вариантов — пропущенным настоящим ударом.

— Кто-то очень хорошо осведомлен о твоих действиях, — произнесла Цань.

За минуту до этого к ее уху наклонился Шан Лан — тот самый Волк Песка, ее ближник и капитан — и что-то прошептал. При этом смотрел он мне в глаза, словно рассказывал ей, что у меня ширинка расстегнута.