К нему бросился один из похитителей, но что-то звонко щелкнуло и того отбросило в сторону.

Тогда к Марку бросился второй, однако в этот раз, стекло задней двери пробило сразу три пули и второй похититель отлетел к первому – раненому.

Фургон начал петлять, послышался скрип покрышек. Двое других боевиков, открыли огонь, стреляя из потолочных люков, но куда именно Головин не видел.

Он прилагал усилия, чтобы не биться о стены, когда водитель бросал фургон из стороны в сторону, пытаясь сбросить погоню.

Машина получала все новые пробоины, стрелки из фургона вели ответные огонь, однако вскоре стрельба прекратилась и послышался вой полицейских сирен.

Головин надеялся, что полицейские перехватят его новых похитителей, но звук сирен становился все тише, а значит полицейские отстали или с самого начала ехали по другим делам.

Из кабины к двум уцелевшим боевикам присоединился еще один. Похоже он был здесь главный, поскольку лишь указывал другим, что делать. А они оказывали помощь пострадавшим, заклеивая раны прозрачной клейкой лентой.

И, похоже, их действия давали эффект. Раненые открыли глаза и с помощью своих товарищей, сумели устроиться на скамейку у стены. А старший неприветливо посмотрел на сидевшего на полу пленника и убрался обратно в кабину.

Ехать пришлось еще минут десять и вскоре фургон остановился.

Головин перевел дух. Мыслей никаких не было, лишь ощущение, что его на какой-то шкале снова сбросили на ноль.

Открылась задняя пробитая пулями дверь и двое боевиков в темно серой униформе, помогли Головину сойти на бетонный пол какого-то подвала.

Здесь пахло горелой синтетикой, да так сильно, что Головина стало подташнивать. Двое принявших его бойцов из этого подземелья, повели пленника по коридору, слабо освещенному электрохимическими панелями, которые разгорались при звуках шагов, но не особенно ярко.

Дойдя до створок широкого грузового лифта конвоиры Головина остановились. В этот момент в подвале, куда заехал фургон, послышался громкий вскрик. Головин даже вздрогнул от неожиданности, но те двое, что были с ним никак не отреагировали.

Открылись створки лифта и Головина завели внутрь. Лифт качнулся и стал подниматься. Но длилось это недолго, по мнению Головина они преодолели не более пары этажей.

На новой лифтовой площадке, куда они вышли уже имелось окно откуда падал дневной свет.

Головин успел бросить в это одно мимолетный взгляд и увидел во дворе три полицейских машины и группу полицейского спецназа, с которой разговаривали какие-то гражданские.

Снова проснулась надежда, что его наконец-то освободят после второго подряд похищения. Однако, надежды оказались напрасны. Когда пленника проводили по коридору со множеством дверей, ему вновь удалось выглянуть в одно из окон, и он увидел, как последний полицейский автомобиль покидает внутренний двор.

Значит, либо полицейских обманули, либо подкупили. А еще могли запугать. Впрочем, Головин был в этом городе недавно и пока еще плохо разбирался во внутренней политике.

23

Головина завели в просторную и слабо освещенную комнату без окон, посадили на высокий табурет и оставили одного.

Когда конвоиры вышли он еще с минуту сидел не двигаясь, полагая, что они еще здесь, но нет, оказалось, что он совершенно один.

Однако, это длилось недолго. Дверь снова открылась и вошла Анна.

Она остановилась на пороге, улыбнулась, как показалось Головин слегка виновато. Потом взяла от стены стул и подтащив его поближе, села напротив, одернув при этом подол платья.

В среде незнакомых людей она могла играть роль юной красавицы, но не при Головине, которому было известно о ее настоящем возрасте.

Из-за этого факта оба испытывали некоторую неловкость.