– Ну, конечно.

Головин не видел, чтобы Молдер касался каких-то устройств, но его приказ дошел, куда следовало. Дверь открылась и появился один из прежних конвоиров, а может и другой, все они казались Головину на одно лицо.

– Идите, вас проводят. А потом вы вернетесь и мы продолжим разговор.

24

Туалет в этом тайном комплексе оказался вполне обыкновенным. Вакуумный смыв, лазерная шторка обеззараживания, трещавшая в момент включения.

А еще салфетки «спринт», которые, после использования, начинали распадаться еще в полете к урне.

Пока Головин шел обратно под конвоем двух охранников, он пытался принять какое-то решение – врать или рассказать всю правду.

Если предыдущие похитители представлялись наемниками Генеральной компании и требовали престижиратор, то эти хотели чего-то другого, вероятно подробностей прибытия Головина в город.

Учитывая, что цвет жидкости, которой в фургоне истекали раненые боевики был почти такой, какую теряли раненые штурмовики атаковавшие космическую станцию, приходилось сделать вывод, что этому Молдеру требуется информация из прошлого.

Понимая, какие у этих существ имелись технологии, врать было бессмысленно. С правдивым рассказом у него оставался хоть какой-то шанс уцелеть, возможно как-то договориться, в противном случае, чтобы получить от него нужные сведения, они могли разложить его на молекулы.

– Мы пришли.

– Что? – очнулся от своих мыслей Головин.

– Вот эта дверь, мистер, – сказал охранник и открыл дверь в помещение, где ждал Молдер.

Тот сидел на прежнем месте и даже не повернул головы, когда дверь в помещение открылась. И лишь когда Головин сел на свое место напротив него, Молдер, будто включившись, спросил:

– Скажите, мистер Головин, как вы попали в этот город и откуда вы прибыли?

– В этот город я прибыл с космической станции.

– Станции исходной конструкции? Типа «Вектрум»? – уточнил Молдер и на его лице отразились волнение и какой-то внутренний восторг.

– Я не знаю, как она называется. Я попал туда случайно.

– Как долго вы были на станции и что вы там делали?

– Я там выживал, как мог. И как только представилась возможность – уехал.

Перед тем, как задать следующий вопрос, Молдер какое-то время боролся с волнением, которое, со всей очевидностью, овладевало им.

– Скажите, мистер Головин, вносили ли вы какие-то изменения в программный код станции?

– Сам я ничего не вносил. Станция требовала от меня какой-то платы за проживание, в противном случае грозила оптимизацией. Надеюсь вы понимаете, что это значит?

– Я понимаю, что это значит. Но я повторяю вопрос, изменяли ли вы размерность кода, начальные фазы динамических переменных или структурных позиций?

– Я не могу вам сказать точно. Станция давала мне массивы, которые я оптимизировал. Качество работы станцию устраивало. Некоторые сеансы оптимизация я делал под некоторым управлением станции, то есть я не вполне осознавал, что делаю. Так что сказать вам точно, что я там менял, я не могу.

– Кто-то помогал вам делать эту работу?

– Нет. Там был еще Джо, но он лишь учил меня выживать, а программной части не касался.

– Где сейчас этот Джо?

– Не знаю, мы расстались после прибытия на Кавтар.

Молдер снова взял паузу и Головину показалось, что тот не просто что-то обдумывает, но проводит сеанс связи с кем-то из своих, возможно с начальством.

Затем, неожиданно для Головина, Молдер резко поднялся и направился к выходу. Хлопнула дверь и стало тихо.