О том, что бог походил на моего отца — и что его проект очень походил на тот, который мог бы рассчитать папа! — не обмолвился ни словом. Никому, даже Рагне. Хотя бог Воды считается покровителем некромантов, и кому как не ей знать его привычки, повадки и внешний вид!

Все это выглядело очень странно в любом случае: бог Воды с сотворения этого мира не менялся, насколько я понял, а мой отец умер всего-то чуть больше тридцати лет назад по моему счету! Неужели время в наших мирах идет с настолько разной скоростью? Или в чем тут вообще дело?

Может, все-таки случайное сходство? Или не случайное, но чья-то шутка юмора специально на мой счет — хоть от того же Кузнеца? Он не производил впечатление сущности, любящей так плоско пошутить, но кто его знает на самом деле.

Однако долго раздумывать над этим было недосуг: наступала осень, время было собирать лен, обрабатывать его: размягчать, мять, прясть, варить красители, красить нити, ткать — причем желательно как-нибудь хитро, узорно, чтобы ткани уходили дороже… Множество технологических этапов, которые я знал только теоретически!

Нет, безусловно, мы не вступили в это дело неподготовленными: и Ханна, и Рагна отлично знали весь процесс обработки льна изнутри, как крестьянские девочки. А Габриэль к тому же помог с более современными станками и научил как скелетиков, так и навербованных в деревнях женщин ими пользоваться. Но все равно они не были знакомы с этим производством в масштабе, отчего частенько случались накладки. Так, мы всю весну и лето экспериментировали с красителями (одна из причин, почему у меня ни на что не оставалось времени: Рагна одна не справлялась, да я и не хотел скидывать все эксперименты на нее). Вроде бы нашли очень неплохие варианты — но вдруг выяснилось, что когда красишь сразу много, даже с помощью некроманта, выходит очень солидный процент брака! Да и цвета получались не совсем такие яркие, как мне бы хотелось. Хотя…

— Зря вы переживаете, — усмехнулся Габриэль. — Цвета почти такие же, как с красителями, которое привозят с тропических островов и с другой стороны залива. Но вы-то их делали только на своем, местном сырье!

В общем, оставалось ждать, как наши ткани оценит рынок…

На семейном фронте тоже хватало интересного. Животик Мириэль все рос. По ее словам, ребенок начал толкаться и пихаться еще летом, но к середине осени это мог почувствовать и я, и все желающие. Ни с чем не сравнимое ощущение — получить впервые в жизни по уху от собственного сына!

Да, сына: Мириэль, также ближе к концу лета, четко сказала, что носит мальчика.

— Откуда ты знаешь? — спросила Рагна. — Мне вот как некроманту не видно разницы.

— Есть… ощущение, — пожала плечами Мириэль. — Девочка иначе бы чувствовалась. Не знаю, как сказать. Но я сразу тоже не знала, вот только сейчас начала понимать.

Назвать малыша решили Александром: Мириэль непременно хотела имя из моего мира, а я хотел, чтобы оно и тут нормально звучало. Так что в ход пошла классика.

Детскую тоже подготовили вовремя: в нее пока переделали ближайшую ко мне комнату Ночки. Когда проектировал дом, я расположил две детских, каждую на две кровати (ну вот такой я оптимист!) и игровую комнату между ними в конце коридора, подальше от своей спальни. И оно вроде бы и логично — когда дети уже большие! А грудного младенца, конечно, нужно держать поближе к папе с мамой (Мириэль по-прежнему спала у меня, увеличенный живот ничуть нам всем не мешал. То есть мне не мешал: Мириэль-то чем дальше, тем становилось все неудобнее.