— Понятно…

— Все, я поехал.

— Когда вас ждать?

И тут, что случалось с ним редко — раз примерно в год, — Лебедев грубо и смачно выругался матом.

— Не знаю. Не знаю я, когда тебе меня ждать. Ни хуя не знаю! — повторил он ругательство и вышел, хлопнув дверью.

Ваня проспал почти всю дорогу. Они ехали на двух машинах — впереди Андрей на своих потрепанных «Жигулях» в паре с Петровичем, а за ними гнал Коля. Рядом с ним на переднем сиденье находился Алексей, за ним, глядя в затылок, — Алексей просто физически ощущал его — лысый Саша и Иван Давидович. Машины уже давно завернули с шоссе на проселок, потом углубились в лес по каким-то узеньким дорожкам, тихонько ползли, огибая деревья, которые здесь росли редко, двигались уже со скоростью пешехода. Ваня проснулся от тряски, протирал глаза и оглядывался, придерживая рукой свой рабочий чемоданчик, который Лебедев, уходя, посоветовал ему взять с собой — «лес, глухомань, мало ли что может случиться…»

Наконец машины остановились.

— Ну, вылезай, паренек, — услышал Алексей сзади голос лысого, — пойдем.

Он узнал эти места сразу — машины стояли на краю оврага, заросшего густым кустарником. Сейчас нужно спуститься вниз, немного пройти вперед по ложбине, и можно выйти прямо на ту поляну, где все и началось. До его тайника довольно далеко, но направление Алексей помнил прекрасно — жаль, что автомат разобран. Но что там разобран, добраться бы до него…

Они подошли к машине Андрея.

— Ну, Петрович, веди. Сусанин! — хмыкнул Коля.

Петрович с Андреем начали осторожно спускаться вниз, петляя между колючими разросшимися кустами, спотыкаясь о кочки и корни, скрытые высокой густой травой. Андрей иногда поддерживал Петровича под локоть, помогая ему удержаться на ногах, когда спуск оказывался особенно крутым. За ними шли Алексей и Иван Давидович. Лицо у Вани было совершенно потерянное, он косился на Алексея, ожидая каких-то команд, о которых они говорили на кухне, и внутренне содрогался от ужаса, предвкушая бег сквозь чащу, погоню, стрельбу… А может быть, ничего и не будет, может, Братец все выдумывает, фантазия у него разыгралась непомерно, детективов начитался, фильмов американских насмотрелся? Ваня вспомнил простреленное плечо лысого — нет, похоже, книги и фильмы здесь ни при чем. Снова вернувшись на несколько дней назад; увидел он перед собой разбитое грязное лицо Братца — да, вероятно, прав Алексей. «Ну хорошо, допустим, нам удастся бежать. А дальше-то что? Ведь кто-кто, а Виталий-то Всеволодович его знает как облупленного. Уж не убивать ли их всех собрался Братец? Да нет, как это так — убивать… А Петрович этот — кто он такой? И что он говорил — „убьют они вас“.» Иван Давидович решил не думать ни о чем — будь что будет.

Лысый Саша и Коля шагали у них за спинами, рядом, не отставая ни на шаг. Коля пыхтел, под его ногами громко лопались сухие сучья, он загребал носками ботинок землю, мощными руками раздвигал ветки, норовившие заехать прямо в лицо, создавая вокруг себя излишне много шума. К Алексею возвращалась его обычная уверенность, он начинал чувствовать себя на своей территории и с каждым шагом становился все спокойнее, тело наливалось прежней силой — ночью на кухне он был совершенно разбит и просто бодрился, стараясь не показывать свою слабость лысому с компанией и Ване, и так до последнего предела испуганному.

Привычная упругость земли, свежесть воздуха, шелест листьев, запах древесной коры, касания веток — теплых, живых, мудрых — возвращали его к жизни, приводили в себя.