— Петрович, далеко еще? — крикнул сзади лысый Саша.

— Да все уже, сейчас выйдем на место. А тут подсохло, — хлюпая по щиколотки в воде, сказал Петрович, — раньше вообще не пройти было…

— Ну, все так все, — со вздохом прокомментировал лысый.

Интуиция выручала Алексея довольно часто, и он ей доверял. Будучи человеком неверующим, он полностью отрицал всякую возможность существования какого-то там ангела-хранителя и прочих духов или сил, имеющих сверхъестественное происхождение, считая, что его интуиция — это просто внимание, помноженное на опыт исследователя и авантюриста. Сейчас он ощутил сильнейший толчок — внутренний, незаметный внешне, но настолько реальный, что даже дыхание перехватило. Интонация лысого выдала его с головой — видимо, усталость и боль ослабили его контроль над собой, — раньше он был для Алексея тайной за семью печатями. Услышав же последние, сказанные лысым слова, он понял все — мгновенно сопоставил его взгляды, фразы и жесты в адрес Алексея еще в городе, короткие замечания по дороге сюда и, главное, последнее высказывание. Он понял, что сейчас его будут убивать. Точнее, не «будут убивать» долго, мучительно и больно, а просто оборвут тоненькую ниточку, на которой была подвешена его жизнь со вчерашнего вечера. Тянуть они не станут — у них сегодня масса дел. А то, что сказал главный, Виталий, мол, он «еще кое-кому нужен», так для лысого это, понятно, не указ. Очевидно, что он не просто исполнитель, как, к примеру, болван Коля или хитрый и шустрый Андрей, не на зарплате сидит у Виталия, а, что называется, дольщик. Участвует, вероятно, в прибылях. А исполнение поручений, подобных последнему — захвату Алексея, — просто хобби для него, вот что страшно. Торчит он от этого. Наверняка мог бы уже просто дома сидеть и по телефону Колями да Андреями командовать, так нет, тянет его на живое дело, нравится ему убивать.

И, конечно, Алексея он так просто не отпустит. С главным потом разберется, скажет, как в кино говорят — «попытка, мол, к бегству…» Ну, пожурит его главный, но ведь ни хрена не сделает за смерть молодого трофейщика — он ценный кадр, и лишаться такого зверя ни один нормальный, если можно вообще считать их всех нормальными, главарь не станет. По своей воле, конечно, не станет.

Так, ну хорошо, а с Ваней-то что делать? А ничего — пришел ответ. Тут выбор только один — Ваня должен остаться с ними. Его-то не убьют, указаний на этот счет им явно не поступало, а личных обид у них на него тоже нет — он же их лечит, гадов… А то, что он будет молчать, это и дураку ясно — настолько запуган, что уже вообще ничего не соображает. Он скорее удавится, чем хоть словечко скажет об этой лесной прогулке… Но все равно надо его отбивать. Нельзя, чтобы Иван Давидович завяз в этой банде, но если они вернутся в Питер вместе, то все — он принадлежит им со всеми потрохами до конца дней своих.

Лысый еще только полез за пистолетом, когда; послушный своей интуиции — а слушаться ее нужно не раздумывая и не анализируя особенно, иначе это просто потеряет смысл — Алексей, монотонно и тихо говоря Ване: «Стой на месте, не дергайся», «рыбкой», вытянув руки вперед, словно человек-амфибия в одноименном фильме, нырнул в узкий просвет, мерцающий в сплошной стене ветвей. Он пролетел через низкий, густой кустик, сделал кувырок вперед, едва коснувшись руками земли, не останавливая движения, встал на ноги, тут же упал в сторону и несколько раз перекатился, меняя направление, снова встал и снова прыгнул вперед, опять покатился, еще раз повторил всю эту схему и только тогда услышал за спиной глухие выстрелы из пистолета с глушителем. Опыт не подвел его — пули ломали ветки метрах в десяти правей от того места, где он находился.