|
Опыт не подвел его — пули ломали ветки метрах в десяти правей от того места, где он находился. Туда же, судя по звукам, ломанулся Коля. Со страшным треском, словно танк, он пер напролом сквозь чащу, но Алексей знал, что это не представляет особенной опасности — страшней было бы, займись его преследованием худой, юркий и спортивный Андрей, но он, по счастью, стерег Петровича, которому бандиты, видимо, тоже не слишком доверяли, а терять его уж точно было нельзя — он один знал, куда им нужно идти.
Сейчас главное — не стоять на месте, все время двигаться. И по возможности бесшумно. Уже после первой серии кувырков и прыжков одежда Алексея была изорвана, руки и лицо в крови, но он пока не обращал на это внимания — все потом, когда доберется до своего тайника, там есть и аптечка, и автомат. А с автоматом в лесу он еще повоюет… — Коля, иди сюда, — крикнул лысый. — Никуда он не убежит. Не бросит дружка своего. Эй! — снова закричал он, обращаясь к темному переплетению ветвей, когда из них вылез исцарапанный Коля. — Эй! Побегай пока, а когда надоест, можешь вернуться, забрать своего приятеля. Только, боюсь, за раз все кусочки не унесешь. Ну, до встречи! Петрович, — он повернулся к Кашину, — ну, чего застыл? Пошли дальше, времени мало. — Саша, ты чего, — только теперь подал голос Андрей, до этого придерживающий Петровича, а теперь удивленно глядя на лысого. — Виталий же сказал, чтобы мы его к делу начали пристраивать. Шустрый парень, способный, а ты… — Разберемся. Ты-то что переживаешь? — Звягин глянул, словно воткнул две ледяные иголки в глаза Андрея. — Я здесь командир. И с Виталием договорюсь. — Ну-ну. — Андрей отвернулся. — Понукай еще, — тихо буркнул Звягин. — Пошли.
VI
— Что ты смурной такой, Виталий? — Яков Михайлович помешивал серебряной ложечкой крепкий чай, бросив в стакан четыре куска колотого сахара. — Глюкозы организм требует, вредно это, а никуда не денешься, думаю много. — Он усмехнулся. — Угощайся, Виталик. — Лебедева передернуло. Снова он за свое — какой я ему «Виталик»! — Спасибо, Яков Михайлович, не хочется что-то. — Ну-ну, не психуй. Все идет отлично. Даже лучше, чем я предполагал. — Что такого, отличного? — спросил Лебедев. Обычно он не задавал здесь вопросов, но сейчас ему было все равно. — Что отлично? Да все. Кстати, помнишь, я тебя спрашивал насчет квартиры для нашего человечка? Как там дела? — Все в порядке, есть для него квартира. На озере Долгом. Оформляем сейчас. Скоро въедет ваш приятель. — А ты чего грубишь, Виталик? Что это с тобой? Лебедев угрюмо молчал. — Слушай, дружочек, ты хоть на шаг дальше своего носа что-нибудь видишь? Или ты боишься, что тебя эти торгаши достанут? Не ссы, не достанут. Ты — мой человек, тебе этого мало, что ли? Ты хоть понимаешь, чем мы сейчас занимаемся? — Понимаю, только не понимаю, при чем здесь я. Ну, пройдут ваши люди в Думу, я-то почему должен за это помирать? Неужели нельзя как-то договориться? Меня же убьют, Яков Михайлович, убьют! — Что ты, как баба, нюни распустил? Смотреть противно. С этими торгашами я мог покончить еще утром. Помнишь, я тебе по телефону сказал, что все уже знаю. Получше тебя знаю. Там, во дворе, были мои люди, на этот раз просто наблюдатели. Все вышло абсолютно правильно. Жалко, конечно, этих парней, которых грохнули, но за их смерть воздастся, это наш главный козырь. Мы теперь, Виталий, будем действовать с тобой открыто, хватит тебе в подполье сидеть, хотя бы и с деньгами. |
