Над их головами сверкали зимние звезды. Она очень любила смотреть на звезды, а ему было приятно смотреть на нее. Но это было давно, и те звезды были теплыми летними угольками. Тогда небесные огни смотрели на бренную землю, как любящая мать на свое дитя, они вдохновляли поэтов, и даже люди практичные и приземленные при взгляде на них исполнялись некоего смутного ощущения спокойствия и защищенности. Но теперь была зима, и эти звезды над головой были жесткими и колючими, они могли лишь судить и позже беспристрастно вынести свой приговор.

Он посмотрел на нее, нежно и с затаенной тоской. Если бы можно было все изменить, если бы можно вернуться назад в тот дождливый июль. Если… но время уже ушло, их время скрылось, как последний ночной экспресс. Так бывает.

Оба стоящих на крыше не говорили ни слова. Все, что надо было, ими уже сказано, и теперь слова ни к чему. Они лишь смотрели друг на друга сухими блестящими глазами, и каждый думал о своем.

Потом они чуть заметно кивнули друг другу и, крепче сжав сцепленные руки, шагнули вниз в пустоту. Ледяной ветер принял их тела, обвил незримым колким саваном. Они падали молча, и лишь перед самой землей она не выдержала и издала короткий, исполненный запоздалой паникой, крик. А затем они с глухим стуком врезались в мерзлый асфальт. Он и она.

Падение с пятого этажа на каменную от мерзлоты землю оказалось для них фатальным, но еще пять минут два изломанных тела умирали, чувствуя, как их кровь отогревает зимнюю твердь и смешивается, как самое полное из объятий. Еще через три минуты, так и не расцепив стиснутых в последнем усилии рук, они скончались. Сначала он, а потом она.

Но любовь не умерла, нет. Любовь никогда не умрет!

7

Наступившее утро было куда жизнерадостнее предыдущего. Влад поднялся ближе к полудню, выглянул в окошко и понаблюдал, как веселое солнце то и дело прорывается сквозь быстро летящие рваные тучи (ночью циклон, всю последнюю неделю клубившийся над областью, сместился, и свежий бриз стремительно отгонял тучевые массивы в сторону от города). При появлении теплого светила все окрестные лужи вспыхивали на миг золотистым пламенем, а потом разбивались на тысячи солнечных зайчиков.

— «…все еще не пойманы. Этой же ночью Щавелев В. А. рассказал, как вкусившие прелесть свободы звери напали на его добермана пинчера по кличке Руслан и сильно его искусали, в результате чего Руслан, по выражению его хозяина, получил «тяжелую психическую травму» и боится выходить на улицу. Начальство зверинца продолжает клятвенно утверждать, что их звери неспособны нападать на человека и не трогают собак». — Сказал радиоприемник, лукаво подмигивая цифровой панелью.

Подумав миг, Влад храбро расхлебянил форточку и впустил в застоявшийся воздух комнаты свежий ветер, принесший с собой целый сонм уличных запахов.

Ощутимо пахнуло весной — затяжные дожди вымыли скопившуюся пыль и грязь из листьев деревьев, очистили тротуары, и потому воздушный эфир кратковременно обрел поистине удивительную прозрачность. Народу на улицах прибавилось, люди задирали голову и смотрели, как в облачных проемах мелькает по весеннему голубое небо, щурили глаза от солнца и улыбались чаще обычного.

Бодро ткнув в кнопку включения компьютера, Владислав просмотрел вчерашнюю статью, и даже ее несомненная аляповатость не испортила ему настроения. Ах, Степан, наколол вчера приятеля, сталкер недоделанный! Вот и рассказывай теперь свои истории дружкам забулдыгам. Те к вечеру все равно так набираются, что будут бодро ржать и над учебником по страховому маркетингу, доведись таковому попасть им в руки.

Влад работал над статьей до двух часов ночи, слушал как постукивает дождик, поправляя и шлифуя свой очерк, по мере сил борясь со все усиливающимся желанием написать там что-нибудь от себя, задвинуть подальше сухие факты и дать волю фантазии.