— Ну чего там? — уже спокойнее спросил Стрый, Пиночета не съели, а значит ничего здесь особенного.

— Ничего… — сказал пересохшим горлом Васютко, и отпустил ручку двери. На ней остались мокрые следы его пальцев. — Пусть прошлое остается за дверью.

— Чего? — вылупился его напарник, но тут Пиночет глянул на него и злобно зашипел:

— А канистра?! Канистра где, дурило тупорылое?! Ты что, ее забыл там, да?!

Лицо Стрыя выразило весь спектр раскаяния — от виноватого удивления, до мучительного стыда. Он смотрел на свои пустые руки — так и есть, оставил канистру в переулке.

— Быстро за ней! — Прошипел Пиночет и не удержался, сильно толкнул его в плечо, — Пошел, пошел, пошел!

Напарник, поспешно покинул помещение и, громко топая, побежал за канистрой. Николай еще раз посмотрел на неоткрытую дверь, за которой сейчас было тихо — потерпи собачка, потерпи еще с полчасика, скоро тут будет много огня. Хватит и тебе.

У входа Стрый запнулся и чуть не упал, пробормотал под нос проклятие. Скоро вернулся назад, пыхтя от натуги и сжимая в руках крашенную зеленой краской двадцатилитровую канистру, доверху полную чистого девяносто пятого бензина. Сейчас он ходуном ходил в канистре, плескал в стальные борта.

Оба несгораемых сейфа, в бухгалтерии и у шефа были приоткрыты, и в дверцах сиротливо торчали оставленные ключи. Пиночет только еще раз подивился тому всеобъемлющему приступу склероза, что охватил буквально всех работниках фирмы. Тут уже пахло какой-то мистикой, чем-то потусторонним. Но сейчас, в час ночи мистика казалась чем-то совершенно естественным, и потому мысли обо всех этих странностях лишь на миг промелькнули у Пиночета в голове. Его нервировала запертая за деревянной дверью собака, и он торопился зажечь здесь в этих каменных стенах большой очищающий пожар.

В кабинете безвестного руководителя фирмы обретался массивный стол черного дерева, прямо таки кричавший о свой дороговизне. Не менее дорогой торшер и крохотный сейф под картиной — копией Айвазовского. Ночные тени падали с улицы на картину, и, казалось, изображенное там море буйствует и перекатывает тяжелые с желтыми пенными шапками валы. Сейф тоже был приоткрыт и содержал в себе несколько толстых денежных пачек, а также инкрустированную золотом зажигалку фирмы «ронсон», с маленьким брильянтом в основании. Деньги Пиночет не глядя рассовал по карманам. А зажигалкой некоторое время любовался. Поворачивая то так, то этак на свету, а потом тоже взял с собой.

Кипы бумаг, извлеченных из сейфов, неопрятной кучей сложили в самом центре холла, притащив для надежности еще тонкий ковер из другой комнаты. В ночной полутьме этот натюрморт смотрелся как психоделический Эверест, в котором роль снега играли бумаги, а основанием служило ковровое покрытие.

— Лей! — коротко приказал Пиночет, и Стрый, поспешно откупорив канистру, от души ливанул на бумажную гору.

От нее сразу попер удушающий едкий бензиновый запах. Но Стрый не останавливался, разливал горючую жидкость вокруг, она текла по доскам пола, тяжело в него впитывалась. Пары бензина возносились к потолку призрачным маревом.

— Готово, — отчеканил Стрый и швырнул пустую канистру в сторону бухгалтерии.

Стоя спиной к закрытой двери, Пиночет открыл позолоченную крышечку дорогой зажигалки, но кремневое колесико крутнуть не успел. Одновременно с раздавшимся за спиной резким неприятным скрипом в затылок Николаю Васютко уперлось нечто холодное и явно стальное.

Ствол. Оружие. Очень низкий хриплый голос с усилием выдавил над самым ухом:

— Бросай…

Но зажигалка и так выпала из ослабевших Пиночетовых пальцев и шлепнулась на пропитавшийся бензином пол.

Пиночет стал оборачивался.