Дети долго смотрели на горку и бар. Они даже отошли подальше, чтобы впечатление было более полным.

    «Парк такой веселый, а это место – жуткое, – подумала младшая дочь, покусывая губы. – Оно неприятное. Его хочется обходить стороной. Все вокруг приятное, а это – нет».

    На самом деле тролли вовсе не предпочитают сырые и темные места. Тролли любят яркий солнечный свет. Только в троллином мире солнце светит иначе, и там больше красного и оранжевого, такого, от чего у людей заболели бы глаза. Но и зеленое солнце человеческого мира для троллей предпочтительнее, чем сырость и тьма. И особенно – чем такие заброшенные и грязные места, как этот бар, где никогда не происходило ничего хорошего и даже выпивка действовала отвратительно.

    «Здесь всегда ощущалась опасность, – подумала старшая дочь. – Поэтому люди и обходили это место стороной. Поэтому и разорился бар». Она кое-что знала о барах и разорении, потому что смотрела телевизор. Мама разрешала детям это.

    Младший брат сел на корточки, тряхнул кистями лохматых рук, шумно втянул ноздрями воздух. Остальные дети наблюдали за ним.

    – Ой, обезьянка! – сказал какой-то проходивший мимо посторонний ребенок. – Обезьянка, мама!

    Он потянул родительницу за собой и скоро уже стоял перед осиротевшими детьми и смотрел на младшего братца. А младший братец, подняв мордочку, смотрел на него.

    – Можно сфотографироваться с вашей обезьянкой? – вежливо спросил у детей посторонний мальчик.

    Дети переглянулись, и старшая сестра сказала:

    – Да.

    А потом приказала младшему братцу:

    – Обними этого мальчика за шею, как будто ты его любишь.

    Так они и сделали. Родительница сфотографировала своего мальчика в объятиях тролленка, дала старшей девочке пятьдесят рублей и поскорее ушла, уводя с собой отпрыска.

    Младший братец обнюхал пятьдесят рублей и сморщился. Ему не понравился запах.

    – Обменяй это поскорее на еду, – жалобно протянул он. – Я хочу съесть эти деньги и выбросить их вон.

    Младшая сестра спросила:

    – Ты нашел то, что мы искали?

    – Да, – ответил лохматый братец. – Наша мама – внутри горки. И я думаю, что там, внутри, – очень опасно.

    Они обошли горку со всех сторон в поисках входа, а потом старший брат сказал:

    – Дождемся ночи и вломимся через бар.

    * * *

    Енифар не умела бегать так, как бегал тролль, ее спутник: быстро и ровно, всегда с одинаковым дыханием. Она то обгоняла спасенного пленника, то отставала от него. Если она обходила его, то громко над ним потешалась, а если отставала, то помалкивала и сердито сопела у него за спиной, так, что у тролля щекотка ходила между лопаток. Он, конечно, все слышал, но никак не показывал виду.

    Они возвращались в ту сторону, откуда пришел отряд. К границе, к троллиным землям. Деревня оставалась по левую руку, они нарочно обходили ее по широкой дуге, чтобы избежать ненужных встреч.

    Наконец Енифар совершенно выбилась из сил, тогда тролль остановился, повернулся к ней и сказал:

    – Я очень устал. Передохнем.

    Она повалилась на землю прямо там, где стояла, и проворчала:

    – Вы, мужчины, всегда бросаете дело на половине.