– Случается, – согласился он.

    Ее лицо заливал такой горячий пот, что ей казалось, что кожа ее вот-вот оплавится, а кровь под кожей закипит и пойдет из носа пузырями.

    – От этого все беды и невыигранные войны, – продолжала Енифар, с жадностью глядя в холодное небо.

    – Войны ведутся вовсе не для того, чтобы их выигрывать, – возразил тролль, – а ради удовольствия. Если война такова, что ее непременно надо выиграть, значит, дело совсем плохо. Но такое, к счастью, происходит очень редко.

    Енифар разрыла ногтями землю, вытащила клок травы вместе с корнями и положила себе на лицо, чтобы охладиться.

    – Когда ты спал в плену, – снова заговорила она, – что тебе снилось?

    Тролль задумался, пересчитывая собственные пальцы: такая у него была манера собирать мысли воедино; потом признался:

    – Плохо помню. Меня ударили по голове. Для чего тебе знать мои сны?

    – Хочу понять, одно и то же снится тебе в плену и на свободе или разное, – объяснила Енифар. – Мне все кажется, что свободные сны – совсем без видений или легкие, непонятные, без всякого смысла. Просто отдых, понимаешь? А вот сны рабские или пленные – эти, наоборот, сочные, полные подробностей и приключений, в них много прикосновений и сердечной боли; они тяжелые и хорошо запоминаются. Из таких снов и берутся все истории для рассказов.

    – Откуда тебе известно о рабских и пленных снах? – спросил тролль.

    Енифар не ответила, только надулась, но в темноте, да еще с комком травы на лице она могла бы и не трудиться корчить гримасы, ее все равно не было видно.

    – Ты не знала никогда настоящего плена, – сказал ей тролль, которого она освободила. – Подумаешь, люди, которые должны тебя кормить, ругаются и дерутся! Эдак всякий, услыхав дурное слово, сочтет себя порабощенным и начнет плакать…

    Они оба засмеялись и хохотали вволю, пока не насытились; спешить им было некуда. Потом тролль сказал более серьезно:

    – Пока твои руки не связаны и ты можешь подпрыгнуть и не удариться макушкой о потолок, считай себя свободной. А вот когда ты сидишь в глубине горы, и над тобой навалена целая толща земли, и тебя приковали цепями к каменной стене – вот тогда начинай беспокоиться. Знаешь сказку о женщине, которую поймали охотники на троллей и спрятали внутри горы?

    – Ну, – сказала Енифар, – возможно, кое-что я и слышала. А может быть, я сама все это и придумала.

    Она вытащила еще один комок земли и взгромоздила себе на лицо, поверх первого. Какой-то муравей или жучок, определенно, проползал по ее виску, равнодушный к тому, где ползет и кого щекочет.

    – Эту историю рассказывают храбрым детям, чтобы они не сомневались в своей храбрости, – сказал тролль.

    Енифар прищурилась:

    – А ты ее откуда взял? У тебя ведь нет детей!

    – Не были, так будут, – возразил тролль, – да я же и сам когда-то был ребенком. Но ты права, – признался он тотчас же вслед за этим и размяк, – про женщину в плену у горы я узнал совсем недавно. Побежденным и пленникам снятся странные сны, – ты угадала, Енифар.

    Девочка громко фыркнула, и земля с корней вырванных ею растений посыпалась ей в глаза.

    – Я и сама погребена под землей, смотри, – сказала она.