– Но ведь ты ему не изменяла!

    – Изменяла.

    – Ну, он же не знал…

    – Знал.

    Ее быстрые уверенные ответы сбили его с толку, и он замолчал.

    Она принялась пить чай как ни в чем не бывало. Петр с интересом смотрел, как она вытягивает губы трубочкой и высасывает содержимое чашки, точно птичка. «И целуется наверняка как клюет, – представил Петр. – У таких губы в момент поцелуя твердеют, а соски остаются мягкими…»

    – У тебя есть дети? – спросил Петр.

    Она кивнула.

    – Значит, ты счастлива, – сказал Петр.

    Она пожала плечами.

    Петр сказал:

    – Знаешь, я только сейчас понял одну вещь.

    Она испуганно смотрела на него.

    Он накрыл ее ладонь своей.

    – Ты не настоящая моя мать. Поэтому никогда больше не печалься из-за того, что сделала.

    – Я не понимаю… – произнесла она медленно.

    – Это правда.

    Он встал.

    – Я рад, что мы увиделись, – сказал Петр. – Ты хорошая.

    * * *

    Антигона ждала его во дворе. Он даже надеяться не смел, что она там окажется, но она бродила по мостовой и слушала, как разношенные ботинки шлепают ее по пяткам. Эхо, обитавшее в этом дворе, старое разжиревшее эхо делало этот звук гулким.

    Заслышав шаги, Антигона обернулась.

    – Ты понял? – спросила она, увидев, что лицо Петра сияет.

    Он кивнул ей, еще издалека, а потом добавил словами, чтобы не оставалось сомнений:

    – Не она – моя мать.

    Антигона расхохоталась:

    – Да, ты это понял!

    Петр взял ее лицо в ладони и, поскольку Антигона попыталась вырваться, ухватил ее покрепче за уши.

    – Кто ты?

    – А ты как думаешь? – засмеялась она и ударила его прядью волос с тяжелой папильоткой.

    – Скажи!

    – Сказать твои мысли?

    – Ты была словом – «Антигона». Давно.

    – О, я – слово! – кивнула она, заставляя его выпустить ее уши. – Я слово «Антигона», и я слово «сестра». Ты видел меня во сне?

    Он молча улыбнулся ей.

    Она с восхищением посмотрела на его зубы, а потом сказала:

    – Я тоже. Ты был в моем сне. Но ты не был словом.

    – Кем же я был?

    – Кусок мяса.

    – И я молчал?

    – Ты молчал и был мой брат. Ты – немой, ты – никто. Называется – подменыш.

    – Почему?

    – Необходимость. Жертва.

    – Почему? – опять спросил он.

    – Это в крови, – ответила Антигона. – Понимание сроков. Женщины знают, когда пора это сделать. Если не добавлять людей, наш род прервется. Нужен был человек. Она подменила детей.