Михля даже покачал головой. Давненько его не посещали такие странные мысли. Он не вспоминал свое детство уже очень много лет. Наверное, лет десять – практически вечность.

    Мама знала слово «сутенер» и не знала слова «жиголо». Как печально, если вникнуть в истинный смысл этого знания-незнания. Ведь даже продажные мужчины бывают различны, и не все они дурны. Но мама привыкла думать иначе. Она привыкла видеть в мужчинах только врагов, а это непоправимая ошибка для женщины.

    Михля отвлекся всего на несколько секунд… На дороге прямо перед Михлиной машиной, перед его милым, безотказным «жиголо», внезапно возникла высокая человеческая фигура. Михля вцепился в руль, но было поздно: столкновение произошло.

    Михля увидел свет, потом он увидел тьму и погрузился в нее, как в спасение.

    Постепенно тьма сделалась неудобной. Внутри нее определенно было жестко и холодно. Михля открыл глаза и определил, что лежит на мостовой, а рядом, скрестив ноги, восседает человек с неподвижным уродливым лицом. В первое мгновение, узрев незнакомый профиль, Михля испугался: торчащие скулы, узкие, глубоко посаженные черные глаза, выдвинутая вперед челюсть – тут любой поневоле бы струхнул.

    Человек почувствовал на себе Михлин взгляд, потому что повернулся к нему и уставился на него в упор.

    – Я не хотел убивать, – сказал он. – Ты не убит?

    – Нет. – Михля пошевелился. – Помоги! – сказал он, вдруг рассердившись. – Что с машиной?

    – Ты ехал, – бесстрастно сообщил незнакомец. – Я шел. Ты виноват.

    – Ну уж нет! – выкрикнул Михля. – Дудки! Ты должен был смотреть, куда идешь.

    – Нет свидетелей, – ответил незнакомец.

    Он помог Михле сесть, и тот наконец увидел свою машину. Несчастная груда железа скомкалась гармошкой, как будто налетела не на человека, а на стену. Даже без предварительного осмотра было очевидно, что «жигули» погибли навсегда. Восстановить машину после такой аварии дороже, чем купить новую.

    Ужас придал Михле сил. Он вскочил и сразу ощутил острую боль – в голове, в ноге и в боку. Преодолевая физическое страдание, он несколькими кособокими прыжками подобрался к машине, обхватил ее руками и зарыдал. Незнакомец встал, чтобы лучше видеть всю картину, и воззрился на плачущего Михлю. Черные глазки чужака с любопытством поблескивали.

    Михля выл над машиной, как деревенская баба – над павшей буренкой-кормилицей. Он водил по ней ладонями, припадал щекой, покачивал головой. Наконец он повернулся к незнакомцу и горестно воскликнул:

    – Что ты наделал, урод!

    Рослый широкоплечий человек с длиннющими руками мог прихлопнуть Михлю одним шлепком, если бы захотел, но Михле сейчас это было безразлично.

    – Ты мне должен, – объявил незнакомец, весело ухмыляясь.

    – Что должен?

    От удивления Михля поперхнулся посреди слова.

    – Денег, – пояснил незнакомец.

    – Да ты просто какой-то больной… Ты разбил мою машину.