Он не мог не победить, она не могла не дождаться или не думать ежеминутно о нем.

В разлуке любовь либо гаснет совсем, если она слаба, либо разгорается в бушующее пламя. Так бывает с огнем: если огонек слабый, то его сильный порыв ветра задует, а если устойчивый, то может раздуть в огромный пожар.

Зря валиде надеялась, что долгий поход ослабит сердечные узы ее сына к ненавистной Хуррем, султан любил свою Хасеки, находясь от нее за сотни километров, ничуть не меньше.

Комнаты каждой кадины имеют свой выход в сад, так удобней, если жены не желают видеть друг дружку. У валиде тоже. Конечно, не видеться совсем не удается, но хотя бы не приходится лицезреть ненавистную соперницу каждый день.

После ссоры со всеми Роксолана старалась почаще уходить в сад и гулять там. Евнух Каплан выходил первым и громко провозглашал:

– Гелвет!

Это означало, что все, кто так или иначе оказался в саду, не имея права видеть Хасеки и вообще женщин гарема даже издали, немедленно бросали свои дела и как угорелые мчались прочь, даже если это грозило другими неприятностями.

У Роксоланы накинута вуаль и закреплен яшмак, но даже фигуру Хасеки позволительно видеть лишь Повелителю и евнухам, но они не мужчины. Нет, султан разрешил бывать в гареме на правах ближайшего родственника Ибрагим-паше, он тоже имеет право видеть женщин гарема без яшмака. Но Роксолана, если и сталкивалась с Великим визирем, демонстративно подкалывала яшмак. Нашелся ближайший родственник!

После криков Каплана она немного подождала, чтобы бедолаги сумели уйти, поскольку никакие оправдания от садовников и других работников не принимались. Сад – для женщин гарема, когда бы они этого ни пожелали. Удивительно, когда успевают ухаживать за цветами, подрезать кусты и деревья, чистить многочисленные фонтаны и пруды, ведь то и дело у кого-то из одалисок появляется желание погулять.

Сама Роксолана, как делала обычно, будучи беременной, уходила в дальний кёшк и подолгу сидела с книгой или принадлежностями для письма. Остальные женщины не слишком стремились к ней присоединиться: во-первых, не приглашала, во-вторых, мало ли что подумают, с этой Хуррем связываться всегда опасно, можно попасть в немилость к валиде…

Прекрасно понимая, что сегодня будут сторониться особенно рьяно, ведь гарем знал о ссоре с валиде, Роксолана радовалась возможному одиночеству. Рядом только верная Гюль, Хасеки не старалась собирать вокруг себя толпу служанок или подхалимок. В горе или беде ее не поддерживают, так не стоит и когда сильна.

Осень в саду тоже хороша, жара уже спала, но многие цветы еще радуют красками, природа словно успокаивается перед зимой. Конечно, здесь зима не та, нет снега, разве что дуют холодные ветры с моря да тучи приносят холодный, почти ледяной дождь. Становится промозгло, серо и тоскливо.

Второй евнух Масад, новенький, такого раньше не видела, нес за госпожой книгу, ту самую, которую прислала сестра шаха Тахмаспа Перихан-ханум, «Восемь райских садов» Хосрова.

Роксолана подогнула под себя ноги, устраиваясь на диване кёшка поудобней, Гюль укутала ее накидкой из соболей, подала книгу. Хасеки открыла там, где шел рассказ о посещении шахом четвертой из башен семибашенного дворца – зеленой, в которой жила прекрасная славянская принцесса.

Чтобы отвратить грозу Востока и Запада шаха Бахрама от охоты, из-за которой тот перестал заниматься государственными делами, его мудрый визирь придумал ловкий ход. Он велел построить дворец с семью башнями, в каждую из которых поселил свою прекрасную принцессу: в черном индийскую, в шафрановом систанскую, в зеленом славянскую, в алом татарскую и так далее.

Роксолане понравилось, что славянская принцесса жила в зеленом дворце, а еще она подумала, что вряд ли появление семи красавиц и умниц, каждая из которых всю ночь развлекала шаха назидательным рассказом и не только им, способствовало улучшению работоспособности шаха.