А затем медленно, с натужным скрипом, ворота начали открываться…

— История, конечно, интересная, — протянул Тьюрин, задумчиво поглаживая бороду. Затем сунул в рот трубку, затянулся и выпустил клуб дыма. — Я понимаю, что остаться в стороне ты не мог…

Рон отметил про себя ударение, сделанное на «ты», и оно ему не понравилось.

Уже который час они сидели в одном из залов в стенах крепости. Как мимоходом пояснил Тьюрин, это было помещение для приема особо дорогих гостей. В число «дорогих» попал, как этого и следовало ожидать, только сам Рон. Несмотря на его искреннее возмущение, эльфа в крепость не пустили. Впрочем, гномы поступили на удивление великодушно — несколько кряжистых бородачей выволокли на площадку перед цитаделью палатку, мешок с различной снедью и весьма увесистый бочонок эля. Ильтар, глядя на такую щедрость, сделал квадратные глаза — сам факт того, что гномы ЧТО-ТО предложили эльфу, уже событие невероятное, а уж то, что охочие до выпивки карлики поделились пивом…

Собственно, о том, чтобы впустить эльфа в крепость, не могло быть и речи. Об этом Ильтар предупреждал Рона еще в самом начале пути, заранее рассчитывая на более или менее долгое ожидание под ее стенами. Что ж, теперь это ожидание пройдет с относительным комфортом. О большем в этих местах мечтать ему и не приходилось. Правда, никто не мог бы сказать, сколько продлится это ожидание, но, по обоюдному согласию, особо торопиться Рону не следовало. Владычица приказала привести всех участников похода, значит, и Тьюрина, посему Рону ничего не оставалось, как не жалеть времени и убеждать упрямого гнома присоединиться к их маленькому отряду.

Король Тьюрин Струвисон встретил Рона радушно… но все же не как равный. Трон, который достался ему по праву, дал о себе знать, и в интонациях, осанке и походке гнома явственно чувствовались нотки превосходства.

Рыцаря провели в зал, неожиданно теплый для помещения, лишенного ковров, каминов, тканевых драпировок или хотя бы деревянной отделки. Только голый камень… и все же от этих седых стен веяло теплом и покоем. Рон не удержался и спросил — в ответ Тьюрин лишь улыбнулся.

— Ты все такой же… и тебе по-прежнему не дают покоя чужие тайны. Когда-нибудь кто-то решит, что проще один раз заставить тебя замолчать навсегда, чем вечно отвечать на твои вопросы. Впрочем, тут нет особого секрета… Крепость построена вблизи старого вулкана. Он давно уже не плюется дымом и пламенем, но его душа все еще горяча. Оттуда идет тепло, горячая вода течет по трубам, вмурованным в эти стены. Гномы выносливы, но они, как и люди, не любят холода.

Он тяжело опустился в глубокое кресло. В зале стояло всего два кресла с противоположных концов небольшого стола, уставленного снедью так, что толстые доски прогнулись и, казалось, вот-вот треснут под непомерной тяжестью. Свет десятка вечных факелов слегка разгонял тьму — полумрак был привычным для гномов.

После обычных приветствий и вежливых вопросов о здоровье настала очередь угощения. Сейшел не сомневался, что вокруг него разворачивается определенный ритуал, нарушать который не имело смысла. Обильная еда, перемежаемая добрыми кружками неожиданно отменного пива, сальные анекдоты, воспоминания о делах минувших… Наконец трапеза была завершена, слуги, повинуясь неслышному сигналу, вынесли стол с остатками пиршества, внеся вместо него другой, на этот раз всего лишь с несколькими кувшинами эля. Тьюрин замолчал, и Рон понял, что пришла пора рассказать, зачем он сюда явился. Рассказ не занял много времени, хотя старому другу Рон в деталях поведал и содержание своего сна. Гном не раз прерывал рыцаря вопросами, хмурился, а один раз даже вызвал одного из стражей.