— Расскажи мне о них, — попросил Рон, не желая высказывать вслух мысль, что в недавних событиях кичащийся своим благородством эльф повел себя не слишком достойно.

Рассказ спутника был недолог. Наяды, произошедшие в далеком прошлом от духов воды, элементалей, созданных в помощь себе самим Торном, когда-то были явлением довольно распространенным. Почти каждый приличный водоем, особенно лесные озера, имел свою наяду… или, как их называли в простонародье, хранительницу. Вот чего эти создания на дух не выносили, так это соседства себе подобных. Может быть, именно поэтому к настоящему времени их осталось не так уж и много.

Тот, кто не был хорошо знаком с этими созданиями, видел в них доброжелательных, обаятельных, милых и словоохотливых существ. Хотя наяды и не являются людьми, они вполне могут называться женщинами — причем в них есть то, о чем веками безнадежно мечтали мужчины. Неувядающая красота, способная затмить признанных красавиц людей, да и, пожалуй, эльфов тоже. Неуемность в сексе и в то же время готовность подчиняться желаниям мужчины. Умение слушать, желание заботиться о своем любимом…

Тот же, кому на радость иль беду удавалось познакомиться с наядой ближе и, главное, уцелеть после этого понимал, что далеко не все то золото, что блестит. Магия, свойственная хранительницам озер и рек, действовала на людей весьма своеобразно. Обычно наяды заманивали в свои силки одиноких путников, внушая им образы, которые те хотели бы видеть более всего. Подкрепленный магией контроля, этот образ манил за собой, подавляя волю к сопротивлению. Да никто и не пытался сопротивляться, искренне считая, что идет вслед за прекрасной «знакомкой» по собственной воле и желанию. Постепенно потребность в таком внушении отпадала… Все чувства притуплялись, вытесняемые ощущением огромного счастья и умиротворения. Но самым печальным было то, что жили наяды в озере. И туда же приводили своих избранников…

— Что значит в озере? — удивленно переспросил Рон. — На островах?

— Нет, именно в озере. На дне. Видишь ли, их магия позволяет защитить своих возлюбленных от многого. Они же по природе хранительницы, в какой-то мере даже защитницы. Ты бы, сидя на дне среди водорослей, чувствовал себя столь же хорошо, как и на воздухе. И даже лучше, а со временем и вообще бы не понимал, как раньше мог существовать без такого счастья.

— Что в этом плохого… нет, я говорю не о себе, а вообще. Ну, в смысле, что прекрасная женщина, любящая мужчину, заботится о нем… Ведь многим большего и не надо, верно?

— Верно, — серьезно кивнул эльф. — Совершенно верно. Но они, наяды, существа ветреные. Рано или поздно любовник ей надоедает, и она бросает его. В этом все и дело.

— И что, ты хотел ее убить только потому, что она кого-то сделала несчастным? Тебе не кажется, что это слишком?

— Видишь ли, — вздохнул эльф, — когда наяда бросает своего любовника, это значит, что она бросает его совсем. В один миг — и навсегда. Если в этот момент он находится с ней на дне, то… В общем, вся магия наяды действует лишь на тех, кого она ХОЧЕТ беречь.

— То есть…

— Да, он тонет. Ручеек, когда сказала, что отпустила бы тебя, была искренна. Когда-нибудь это произошло бы. Только вот мало кто после жив остается. Да и те, кому по счастливится быть брошенными во время редких прогулок по лесу… В попытке вернуть эту прелестницу первое, что делает человек, это кидается за ней в воду. Как понимаешь, эффект часто оказывается тем же… очередным утопленником.

Рон долго молчал, осмысливая услышанное. Затем медленно, с неохотой произнес:

— Что ж, теперь я понимаю, почему ты хотел ее убить…

— Да ничего ты не понимаешь, Чар тебя задери! — вспы лил эльф.