— Что твоя хочет?

Показалось ли Рону, но в голосе орка ему отчетливо послышалась нотка облегчения. Ну еще бы, раз уж человек вступил в переговоры, то, может, дело и выгорит.

— Я хочу стать тебе братом.

И без того большие глаза Айрин, прислушивавшейся к переговорам, чуть не выскочили из орбит. Она дернулась было к Рону, но вдруг ощутила, как неожиданно ставшие стальными пальцы эльфа сомкнулись на ее предплечье.

— Молчи… — прошептал он. — Торном клянусь, не знаю, где он слышал про этот ритуал… но он делает все правильно. Если получится…

— Что?

— Тихо… ни звука. Потом объясню.

Орк молчал раздумывая. И в этом заключалась его ошибка, а Рон, уже зная, каков будет ответ, знал также и то, как поступит сам.

— Не… моя не мочь. Моя твоей не брат.

— Значит, ты умрешь, — равнодушно пожал плечами Рон.

— Значит, моя умереть, — печально заключил орк. — Моя жалеет…

— Конечно, ты жалеешь. Но самое главное, что жалеть тебе предстоит еще больше. Начну я не с тебя.

Рон подошел к одному из орков, совсем юному, пожалуй, даже не вошедшему еще в возраст воина. И первый в его жизни набег мог оказаться последним.

— Начну с него, — спокойно сообщил старику Рон, не торопясь извлекая из ножен меч. Молодой орк завизжал, тихонько, как-то совсем по-детски, не в силах оторвать взгляда от медленно выползающей из ножен сверкающей стали. Айрин снова дернулась, ее сердце переполняло возмущение: ну уж нет, она не станет спокойно смотреть, как хладнокровно убивают того, кто не может защитить себя. Но снова пальцы эльфа, оставляя синяки на ее нежной коже, оборвали ее порыв.

— Ладно, человек. Моя согласный. Ты будешь моя брат…

— Трижды… — не оборачиваясь бросил Рон.

Повисла долгая пауза. А затем…

— Тогда убивай, — в голосе старика вдруг прорезалось что-то весьма похожее на мужество. — Моя не торгуется. Моя пятый вождь, один брат только быть может. Три брата — нет. Три брата — второй вождь.

— Что ж, хорошо. Тогда клянись… клянись огнем и ночью.

— Твоя умный… моя проиграл. Моя клянется огнем и ночью, твоя моя брат будет. Развяжи. Моя ритуал делать…

Рон, видимо удовлетворенный клятвой, подошел к старику и точным движением меча рассек веревки. Затем извлек из ножен кинжал и протянул его орку. Тот, стряхнув обрывки пут наземь, взял оружие. На какой-то миг в глазах его полыхнул огонь, и Айрин замерла в ужасе от того, что сейчас произойдет. Краем глаза она заметила, что ладонь эльфа медленно потянулась к луку, но более ничем Ильтар не выдал своего волнения. Сейшел же остался абсолютно спокоен, словно и не смотрело ему в живот острие кинжала.

Огонь в глазах орка погас. Старик вытянул левую руку с растопыренными когтями и вдруг нанес быстрый, точный удар кинжалом, зажатым в кулаке правой руки. На землю упал один из пальцев. Брызнула кровь, старик уронил кинжал, тут же сунул раненую кисть в невероятно широко открывшуюся пасть и принялся зализывать рану.

Рон, стараясь не делать резких движений, наклонился и поднял из травы отрубленный палец, увенчанный кривым, сточенным временем когтем.

— Твоя принимает моя рука, — просипел старик, на мгновение выдернув изо рта кровоточащий обрубок. — Твоя моя брат один раз.

— Я принимаю. Я твой брат на один раз, — серьезно кивнул Рон. — Твоя семья — моя семья на один раз. Твой дом — мой дом на один раз. Твое добро — мое добро на один раз. Твоя мудрость — моя мудрость на один раз.

Он отвернулся от старика, подошел к лошади, покопался в одной из переметных сум и кинул орку скрученную в моток ленту чистой ткани.