А затем установили в отсеке трофейную боеголовку и вышвырнули в космос.

— Поворот закончен.

— Реакторы запущены, — сразу же доложила Третьяковская. — Начали запуск активной зоны.

— Сбросить корветы, — приказал Александр. — Передайте Ван Дайму, чтобы действовал по ситуации, но приоритет на противоракетную оборону корабля.

— Есть.

Проглотив застрявший в горле ком, Александр не сводил глаз с дисплея. Туда сейчас выводилась информация о состоянии энергосистемы «Ганнибала». Оба оставшихся реактора уже запустились, но потребуется ещё некоторое время на то, чтобы они вышли на пиковую мощность для полноценной работы нужных систем. Четыре минуты и восемнадцать секунд, если верить показаниям.

Уже четыре и шестнадцать.

Оставалось только молиться, чтобы созданное взорвавшемся реакторным ядром облако прикрывало их достаточно долго для этого.

Откуда-то сбоку долетел доклад о том, что все восемь корветов отделились от «Ганнибала» и уже запустили свои двигатели.

Боеголовка в двадцать килотонн никогда бы не смогла создать взрыв такой мощи. Но на это и не было расчёта. Глупо рассчитывать на то, что он смог бы как-то повредить противнику. Надеяться на это стоило точно так же, как и она то, что человек сможет дышать вакуумом.

А вот для того, чтобы вызвать термоядерную реакцию в уже прошедшей стереохимическую обработку реакторной массе на основе изотопов водорода этого более чем достаточно.

Всего за полтора часа Третьяковская и её люди превратили реактор в грубое подобие огромной и невероятно «грязной» термоядерной бомбы. Урона от неё много не будет. Выброс энергии при взрыве не тот. А вот радиационное излучение альфа и гамма частиц просто чудовищное. Настолько сильное, что моментально забило любые сенсоры.

— Паша? Есть что-то? — напряженно спросил Зарин.

— Нет. Запусков не фиксирую… поверить не могу, что это сработало.

— Слишком ситуативный приём, Паш. Сработало только потому, что мы с ними неподвижны относительно друг друга. И ещё потому, что мы знаем, какие у них корабли.

Он хорошо знал, на что способны массивы сенсоров тяжёлых крейсеров типа «Ларкония», к которым относился «Вдоводел» и остальные корабли эскадры Абруцци. Это были корабли Федерации. И на их борту находилось оборудование, производимое в Федерации. А Александр очень хорошо его знал.

Короткий взгляд на дисплей. Осталось две с половиной минуты. Первоочередность запуска: сенсоры, двигатели, вооружение. Всё остальное не важно. О щитах придётся забыть, если они хотят двинуться с места в ближайшее время. А именно время сейчас ценнее всего.

Заметил ли противник то, что они делают.

Александр не сводил взгляда с дисплея, мысленно подгоняя корабль.

* * *

Тяжёлый крейсер АСМК «Вдоводел»

— Вы восстановили контакт или нет⁈

— Сейчас, сэр.

Уже почти четыре минуты прошло с того момента, как взорвался выброшенный с дредноута реактор, облако плазмы и радиоактивных частиц закрыло дредноут от их сенсоров.

— Излучение после взрыва падает. Нужно ещё несколько секунд на перестройку.

Абруцци раздражённо цокнул языком, придерживая рвущиеся с языка слова. Вместо этого, он задал другой вопрос.

— Наши пусковые готовы?

Старпом кивнул.

— Так точно, сэр. Все остальные корабли готовы открыть огонь по первому же…

— Контакт!

Раздавшийся со стороны тактической секции вопль сработал не хуже удара кнутом. Абруцци дёрнулся в кресле, уставившись на тактическую проекцию.

И вдруг почувствовал пробежавший по спине холод.

«Ганнибал» прошёл сквозь уже угасающее облако раскаленного газа, подобно гигантскому левиафану.