– Что ты собираешься делать, чтобы исправить свою ошибку? – потребовал Пети.

– Я дам вам деньжат, ребята, – сказал Римо, – и вы купите пару коробок пива.

– Пиво – всего лишь предлог для того, чтобы лишить нас огненной воды, принадлежащей нам по закону.

Бумм! Бумм! Бумм! Чиун все еще работал.

И вдруг наступила тишина. Наверно, он открыл одну крышку. Ван Рикеру, вероятно, потребуется помощь, чтобы демонтировать устройство. Пора было разгонять веселую компанию.

– Ну пока, ребята! – крикнул Римо. – Вам пора в церковь. Вы на верном пути.

– Это слова рассиста! – завопил Пети. – Мое сердце трепещет, как раненый голубь.

– Пошутили и хватит, – сказал Римо. – Расходитесь.

– Ты один? – спросил Пети.

– Один.

– Вперед! – прорычал Пети.

Услышав команду, сорок партийцев ринулись в атаку. Правда, половина бросилась не в ту сторону, а оставшиеся кинулись друг на друга, и завязалась драка. Лишь человек десять двинулись в сторону Римо. Первым к нему приблизился Пети, которого Римо тотчас же успокоил и, подняв над головой, швырнул в оставшихся.

– Ваш лидер заболел, – сказал Римо. – Ему нужно много много лекарства.

Отнесите его домой и полечите. Или я откручу вам головы. Ну же!

Напуганные дерзостью Римо, индейцы отступили, чтобы выработать новую стратегию.

Новая стратегия начала вырисовываться в связи с известием о прибытии Перкина Марлоу. Перкин Марлоу, звезда Голливуда, по его собственным словам, на одну двести пятьдесят шестую индеец, во что мало кто верил, был на пути в Вундед Элк. Уж он то наведет порядок! Раз Марлоу играл мексиканского бандита, перехитрившего целую армию, сказал Пети, то как же он должен вступиться за нас, индейцев!

Когда члены партии ушли, Римо вернулся к памятнику, чтобы помочь Ван Рикеру, но тут его остановил новый голос. Это Джерри Кэндлер, представитель газеты «Глоуб», ухитрился проскользнуть сквозь оцепление. Сейчас он стоял в свете прожекторов в десяти футах от Римо.

– Какое зверство! – закричал он, указывая на Пери, которого волочили под руки. – Какое насилие!

Жилы напряглись у него на шее, и от этого у него был вид цыпленка с человеческой головой. Он был очень маленьким, и в ослепительном свете прожекторов казался мертвенно бледным.

– Заткнись! – сказал Римо.

– Аттика! Чили! Сан Франциско! А теперь еще и Вундед Элк! – кричал Кэндлер. – Я напишу об этой жестокости.

Он пристально поглядел на Римо, сглотнул слюну и произнес:

– Боже мой! Ты убил их!

– Кого?

Кэндлер смотрел куда то мимо него, в темноту. Римо проследил за его взглядом и увидел, что крышки отодвинуты, и Чиун вытаскивает из люков два трупа. Ван Рикер полез в первый люк. От пятнадцати минут, которые дал им Ван Рикер, оставалось совсем немного.

– У вас что то с глазами, – сказал Римо Кэндлеру.

Кэндлер усмехнулся.

– С моими глазами все в порядке. Когда я вижу зверства, геноцид и убийства, я могу отличить их от чего то другого.

Римо покачал головой.

– Нет. У вас непорядок со зрением. Совершенно точно.

Поверив в его искренность, Кэндлер прикоснулся рукой к глазам.

– Что с моими глазами? – спросил он.

– Они открыты.

Римо шагнул вперед и легонько стукнул Джерри Кэндлера по спине. Его веки опустились, словно налитые свинцом. Он сел на землю, а Римо поспешил на помощь к Чиуну и Ван Рикеру.

Он слышал, как из люка доносится пыхтение и покряхтывание Ван Рикера.

– Ну как? – спросил Римо.

– Нация убийц, – сказал Чиун. – В люках было два мертвеца.