Валя, возившаяся с рассадой, все же отметила, что Тереза накрасила губы и надела свой любимый костюм – с юбкой-карандашом. Не настолько узкой, чтобы выглядеть неприлично, но достаточно узкой для того, чтобы деликатно подчеркнуть формы. Валя даже успела по-доброму позавидовать подруге, сохранившей стройные ноги и талию, которая хоть и не была уже девичьей, но и намека на живот не предполагала. Не то что у нее, Вали, которая всегда была коренастой, плотной, крепко сбитой. С возрастом она раздалась во всех местах, да и, чего греха таить, никогда не могла отказать себе в сладком. То пряник, то печенье, то конфета. А уж как она любила кремовые торты! Ну вот да, грех. Валя представила перед собой торт, даже вкус крема во рту почувствовала и побежала к Коле.

– Привези торт из города, – она дала деньги, – надо Алика с Лялечкой немножко порадовать. Хотя бы пока тортом.

– Сделаю, – кивнул Коля.

– И за тетей Терезой присмотри, – попросила Валя, – вдруг правда начнет по улице ходить и к людям приставать с вопросами.

– Ой, тетя Тереза сама за кем хочешь сто раз присмотрит, – усмехнулся Коля.

– А ты все же присмотри. Она уже женщина в возрасте как-никак, – настояла Валя.

– Коля, мы едем или я сама поведу, а ты беги следом и в коляску запрыгивай! – крикнула Тереза.

Валя перекрестила воздух за спиной Коли. Всегда так делала, хотя в бога не верила, в церковь не ходила. Наверное, от бабушки этот жест переняла. Та всегда ее крестила незаметно, даже если Валя в магазин шла. А еще от бабушки осталась присказка, которую Валя тоже повторяла – и за себя, и за других. «Ангел мой, пойдем со мной, ты впереди, я за тобой». Вот и сейчас так же сказала: «Ангел-хранитель, иди с Терезой, ты впереди, она за тобой». И тут же произнесла еще раз: «Ангел, иди с Колей, ты впереди, он за тобой». Верила ли Валя в ангела-хранителя? Скорее нет, чем да, иначе почему он не уберег ее близких? Но с годами стала часто повторять эту молитву-оберег. Так ей было спокойнее. Может, однажды ангел и услышит ее просьбу. Пусть хотя бы не ее, а близких убережет. Валя вернулась к рассаде.

Тереза ехала в коляске мотоцикла и, откровенно говоря, очень волновалась. Никто, даже Валя, не знал, что у Терезы в городе пусть и нет обширных связей, но один знакомый все же имеется. Это был ее грех, который она никогда не хотела искупить. И если бы все можно было повторить, она бы многое изменила в своей жизни, но от Гриши не отказалась. Не смогла бы. Как ее мама и бабушка молчали об ушедших из семьи мужчинах, – по своей воле или нет, – так Тереза молчала о Григории. Своем единственном мужчине. А другого ей было не нужно. Она его любила. Всегда. Не переставала любить ни на день. И каждый день мысленно с ним разговаривала. Самый главный ее страх – если Гриша умрет раньше ее. Только не это. Лучше пусть она первая уйдет. А он пусть живет долго-долго.

Они познакомились случайно. Тереза тогда была в заботах о маме. И бабушка чуть ли не насильно отправила ее в город – проветриться, развеяться. Сходить в кино или в театр. Ну не дело молодой девушке в четырех стенах все время сидеть. К тому же одноклассница и лучшая подруга Терезы Анжела училась в музыкальном училище в городе и планировала поступать в консерваторию. Так что и повод имелся – повидаться с Анжелой, поболтать, как раньше. Тереза не раз приезжала в город, вроде бы неплохо ориентировалась, но вдруг заблудилась. Села не на тот автобус, уехала на окраину. Потом долго не знала, как вернуться. Ей нужно было музыкальное училище – единственное в городе, но все, у кого она спрашивала, пожимали плечами. Никто не мог подсказать, на какой автобус лучше сесть. Да и автобусы не появлялись. Тереза чуть не плакала от отчаяния – приехала к подруге, а теперь блуждает не пойми где.