С молнией тоже все было объяснимо. Дядя Роберт решил поставить антенну, чтобы смотреть телевизор. Причем в сарае, чтобы смотреть в одиночестве.

– «Это тебе за твой эгоизм», – молния сказала. Вместо меня сказала! Я бы тоже тебя ударила, если бы знала, что ты задумал! – восклицала тетя Галя, оглядывая сожженный, вместе с новым телевизором и новой же антенной, сарай.

Что именно произошло со взорвавшейся печью, никто толком не знал, но тетя Галя говорила, что она «догадывается». Это означало, что дядя Роберт опять что-то сделал не так.

– Ты должна ехать, – объявила Терезе тетя Галя. – За нас за всех! Скажи Анжеле, что я никак не могу! – Тетя Галя показала на Робика и в сторону дома, имея в виду дядю Роберта, за которым нужен глаз да глаз.

Тереза кивнула и поехала. Она сразу же узнала Григория. Он стоял у служебного входа. Видимо, для него тоже оставили контрамарку. Кто? Солистка? Или такая же студентка, как Анжела? Тереза стояла и боялась даже дышать. Наверняка он ее не узнает. Но он, неожиданно повернувшись, узнал и кинулся к ней как к близкой родственнице. Обнял, поцеловал в щеку. Теперь уже Тереза замерла, не зная, что и думать.

– Тереза! Да я с ног сбился, пока тебя искал! – кричал на всю очередь Григорий. – Ты ведь мне ничего не сказала! Ты как здесь?

– Подруга играет в оркестре. Родные не смогли приехать, – ответила Тереза. – А вы? Ты?

– Сестра младшая! Тоже студентка! Первый большой концерт! – ответил он. – Неужели они с твоей подругой в одном оркестре? Почему я, идиот, раньше не спросил? Неважно, главное – ты приехала! – Григорий опять ее обнял.

Все вокруг улыбались. Они и вправду выглядели как пропавшие и вдруг обретенные родственники. Брат с сестрой, например. Дядя с племянницей. Терезу немного кольнуло, что они со стороны не выглядят как пусть и возможная, но пара. Григорий сам задал тон в их отношениях – только дружеские, чуть ли не родственные. Все в рамках приличий. Они взяли контрамарки и пошли в зал. Григорий был бесконечно нежен и столь же деликатен. Тереза немного расстроилась – никаких личных жестов, никаких проявлений тайных чувств. Исключительная вежливость. Неужели она ему совсем не нравится? Как девушка. Он о ней не думал все это время? Нет, думал, сам сказал, что пытался ее найти. Но это ведь могут быть лишь слова. А на самом деле? Тогда почему ведет себя так, будто он вправду ей троюродный брат или двоюродный племянник по двоюродной сестре матери? Родственник, которому дозволительно сидеть рядом, слегка обнимать, целовать в щеку. Юноши, которые имеют определенные виды на девушку, так себя точно не ведут. Значит, Григорию Тереза оказалась неинтересна. Что было для нее очень обидно.

Тереза весь концерт просидела, не слыша ни звука. Она опять забыла, что хотела получше рассмотреть Григория – его руки, пальцы, профиль. Она смотрела, но все было стертым. Он был рядом, они увиделись, можно сказать, чудом. В их небольшой деревне и в не самом большом городе действительно можно затеряться. И не видеться годами, если не захочешь. Даже если живешь на соседних улицах.

Весь концерт Тереза думала о том, что больше ни за что на свете не хочет потерять Григория. Не желает жить мыслями о нем, изводить себя. Пусть лучше позор, любая кара небесная, чем страдать не пойми о чем, мучиться, не зная, сможет ли она его еще когда-нибудь увидеть. Лучше уж страдать по поводу, чем без него. Тереза кивнула, согласившись с собственными мыслями и принятым решением.

– Тереза? – голос Григория вернул ее к действительности. Они стояли в фойе концертного зала. Рядом возбужденно подскакивали Анжела и Лика – младшая сестра Григория. Они действительно оказались приятельницами.