После того, как она вышла, он взял предложенные одежды и осмотрел их. Штаны были из темной плотной голубой ткани, рубашка — из более мягкой. Белая рубаха была похожа на ту, что он видел на парне. Кроме того, в узле было что-то невиданное, наподобие штанов, но без штанин.

Черный Ястреб с глухим клекотом швырнул одежду на кровать. Только взглянув на эти одеяния, он понял, что они чересчур узки.

Да он и не желал их. Для индейцев непостижим обычай бледнолицых напяливать столько слоев одежды. В лагерях Лакоты мужчина летом носил лишь набедренную повязку и мокасины — ну, может, еще расшитую бисером рубаху. Только зимой, чтобы защитить себя от холода, они облачались в ноговицы и куртки. А бледнолицые навешивали на себя одежду с головы до ног круглый год.

Как странно, но васичи вообще удивительные создания. Чего стоит одна эта бледная кожа и волосатые лица! Они живут в прямоугольных домах, а ведь каждому индейцу известно, что гармония только в круге. Скэн пожелал, чтобы мир был круглым. Солнце, луна, земля и небо были круглые, плоды, растений, тела животных — тоже. Все в природе, кроме Скалистых гор, было круглым. А стало быть, Лакота жила в Священном Круге в согласии с силами природы.

«Да, — думал он, затягивая пояс, — бледнолицые — странные существа.»

Сидя в небольшом кресле у окна, он натягивал мокасины, скривившись от боли, так как при этом невольно надавливал на рану. Каждое движение причиняло боль. Он метнул взгляд на ложе. Оно было мягче и удобнее, чем твердая земля. У Ястреба мелькнула мысль отдохнуть хоть час, но его терзало чувство долга. Надо вернуться в лагерь и разыскать мать, если та еще жива. Погрузившись в размышления, он не заметил, как в комнате оказалась Женщина-Призрак.

— Разве одежда Бобби вам не подошла? спросила она.

— Вы хорошо говорите на языке Лакоты, — вместо ответа заметил Черный Ястреб, глядя ей в лицо.

— Меня научила Вероника. Она же обучила и Бобби.

— Он уроженец этих мест. Отчего же не говорит на родном языке?

— Думаю, он и не знал его никогда.

— Боб-би и Вер-он-ника, — он с трудом выговаривал необычные имена. Мэгги усмехнулась:

— Настоящее имя Бобби— Бегущий Конь, а Вероники — Маленькая Луна.

—Я должен идти, — тихо проговорил' Черный Ястреб.

—В самом деле? Может, вы отдохнете денек?

— Мне надо вернуться в лагерь. Люди ждут.

—Где же ваш лагерь?

— На той стороне Холмов.

— Там нет лагеря, — нахмурившись, заметила Мэгги. — Иногда на Медвежьей Горе проводят ритуальные церемонии, но никто не живет там, — она чуть помолчала. — Вы не с Сосновой Горы?

— Сосновая Гора?

— Там резервация. Час ходьбы отсюда.

— Наше племя не живет в резервации.

— О! А есть ли кто-то, кто может приехать за вами, кому я могла бы позвонить?

— Позвонить?

— По телефону, — она указала на голубой роскошный аппарат на тумбочке, — телефон.

Мэгги произнесла это по-английски, так как не знала произношения слова на языке Лакоты. Да и было ли там такое слово?

Индеец взглянул на нее в таком замешательстве, что в ней волной всколыхнулось сочувствие. О Боже, он совершенно отстал от века! Без сомнения, он отбился от резервации и заблудился.

— Кто ваши люди, — спросила она, — кто стоит во главе лагеря?

— Махпийя Лита.

— Махпийя Лита… — повторила Мэгги. — Красное Облако?!

Черный Ястреб кивнул. Он не удивился Ее осведомленности.