|
Снасти судна дрогнули, когда его машины дали задний ход. Ржавый нос нацелился на горизонт, и судно ушло.
Какая-то приземистая фигура направлялась по изборожденной колеями серой равнине к причалу. Я промчался в кабинет Лизбет, схватил с ее письменного стола ключи от «лендровера», прыгнул в машину и погнался за этим человеком. Он повернул голову на звук двигателя и продолжал брести вдоль барака, по ту сторону, которая не была видна из конторского разборного домика. Я свернул на машине за ним. Он побежал, оглядываясь на меня через плечо. Я видел, какое у него было лицо — измученное и злое, а глаза совсем заплыли.
— Стой! — кричал я сквозь рев двигателя.
Он продолжал бежать. На этот раз он явно не испытывал желания поступить со мной по законам джунглей, потому что ими собирался воспользоваться я, и он это чуял. Я нагнал его и стал теснить машиной к стене барака. А потом крутанул руль вправо. Раздался глухой удар. Он упал между машиной и стеной. Я затормозил. «Слишком сильно, — подумал я. — Так можно и до смерти». Он пошевелился и согнул ноги в коленях, жадно глотая воздух. Я осторожно дал задний ход и слегка прижал колесами его лодыжки.
— Ты хочешь рассказать мне то, что мне необходимо знать, или ты предпочитаешь, чтобы я проехался по твоим ногам?
Я чуть-чуть тронул дроссель, и он взревел, как вол, валяясь там, на земле. Это был отвратительный рев. И то, что я делал, было отвратительно. Его глаза косились вверх, на меня. Пот огромными каплями стекал с его лба.
— Где ты был прошлой ночью? — спросил я.
— В гавани Канна, — сказал он.
— Доказательства найдутся?
— Ты можешь спросить у Майкла Маккриммона и Экки Харриса.
Я был у бакена вместе с ними.
— Спрошу. А теперь давай рассказывай, из-за чего ты подрался с Джимми Салливаном три недели назад.
— Иди к черту! — сказал он. Я тронул дроссель. Он снова взревел. — Джимми подобрал несколько бочек. Они упали за борт с какого-то судна. Я предложил ему за бочки хорошие деньги. Но он не взял.
— А кому он собирался их продать?
— Никому.
— А его жена говорит другое.
— Ну, есть один человек, — нехотя сказал он. — У него плавучий контейнер угнало в дрейф. Ему нужен был какой-нибудь парень, который знает здешние течения, чтобы все это собрать. Босс сказал ему, чтобы он обратился ко мне. Он расплатился за это.
— Стало быть, Джимми мог продать бочки непосредственно ему. За тридцать фунтов стерлингов. А ты предлагал двадцать. Как звали того человека?
Его голова моталась по земле из стороны в сторону.
— Курт Мансини. Он работает на одну химическую компанию в Роттердаме. Какая-то «Бэч АГ».
— Он был с тобой сегодня?
— Да.
— Ты ездил на прошлой неделе в Камас-Билэч и украл бочку из сарая.
— Этого я не делал.
— Там на эллинге осталась краска от твоего судна.
— Чепуха. Я был в Блэкпуле. Судном мог воспользоваться кто угодно.
В его словах была логика. Я спросил:
— Почему ты сбросил Эвана Бучэна в рыбий садок?
— Потому что я его ненавидел, — сказал Дональд. — Он был слишком любопытным жалким ублюдком. Как и его американская баба. Да и ты тоже. — Он ухмыльнулся. — Но ты здесь чужак, малыш. За тобой присматривают. За тобой и за американской бабой.
Я легонько стукнул ногой по дросселю. Он завопил от боли. Я вспотел, сердце у меня бешено колотилось.
— Кто присматривает? — спросил я. |