|
– Почему ты меня не остановила? – Так происходит,– объяснила Мегера,– когда мы отделяем сильных от слабых. Хотя я не стала бы давать тебе столько свободы, как это делал он. Сейчас, когда он мертв, тебе лучше? – Нет. Я поступил так, как мне подсказал инстинкт, вот и все. Мегера подошла к заплаканному дождем окну. – Ну а теперь сделай что-нибудь с этим. У тебя есть выбор. Мигающие огни полицейских машин вторили блеску молний, чертивших зигзаги в темных небесах. – И какой выбор у меня есть? Женщина повернулась к Гену и провела рукой по его волосам. – Ты можешь положить конец этому безумию. Странным голосам в твоей голове – голосам Киклада и Атанатоса, которые сражаются за власть над твоим телом. Я могу предоставить тебе шанс заглушить эти голоса, оставив один – главный. Одно сознание, одна личность. Больше никаких сомнений. И никаких раздвоений. Заверши процесс или умри. Мегера заметила, что в собеседнике борются противоречивые чувства, и поспешила довести начатое до конца. – Законы – для маленьких и слабых. В этом обществе свобода продается и покупается. У нас глубокие карманы, денег хватит. Но я не хочу видеть, что этот дом громят такие, как ты. Или ты сам. Ген ощутил прилив гнева. – А тебе что с этого? – Если ты решил подчиниться слабой натуре своей несовершенной личности, мы готовы выдать тебя в руки правосудия. И ты сгниешь в камере, подсчитывая дни своего потрясающе длинного срока заключения. Ген понимал, к чему она клонит. И это были ее последние слова, не подлежащие обжалованию. – Или ты сделаешь то, ради чего появился на свет. Станешь более великим, чем кто-либо из нас. – Ты говоришь как он. – Мы все здесь – он. Здесь, в доме Атанатоса. Когда нас двенадцать, это двенадцать пар рук, двенадцать пар глаз и один образ мысли. Но голова у нас на всех одна. Теперь, когда твое сознание стало податливым, как воск, мы нанесем на него последний отпечаток – воспоминания Лоулесса, чтобы закрепить его личность окончательно. Воспоминания Атанатоса. Ген посмотрел на водоворот полицейских машин на улицах внизу. – Они хотят исполнить свой долг,– заметил он. – И они его исполнят. Выдадим им кого-нибудь, кто ответит за свои преступления. У нас много претендентов. «Измениться или умереть». – В любом случае,– торжествующе закончила Мегера,– я добьюсь того, о чем мечтала. Я уничтожу тебя. На перепутье 16.27 Дождь лил как из ведра, грохоча по машинам, припаркованным бампер к бамперу по всей площади. Журналисты пришли в исступление и заполонили все свободное пространство, так что Норту пришлось оставить «лумину» и пройтись пешком по тротуару. Он ощупывал взглядом каждое окно, каждую дверь, каждый закоулок, за которым мог скрываться проклятый Ген. В дальнем конце площади Даффи детектив достал свой мобильный телефон и позвонил в управление. Впереди, за пеленой дождя, прятался Бродвей. Ответил лейтенант Хиланд. – Да, тебе пришел факс.– Из трубки донесся шорох бумаги.– Национальная историческая выставка переводится в компанию под названием «Американская генерация». Ее доставят сегодня вечером, от пяти до семи. «Американская генерация»? А-Ген. – Она занимается биотехнологиями? – Мы как раз их проверяем. Защелкали клавиши – лейтенант проверял базу данных в компьютере, но этот умиротворяющий звук не смог успокоить напряженные нервы Норта. |
