|
– Мы все в ярости, Киклад. Не сомневайся. Что же так угнетало моего царя? Идоменей окинул взглядом своих воинов, сгрудившихся вокруг костров. – Пойдем со мной,– велел царь. Мы удалились от мерцающего и потрескивающего пламени костров и подошли к черному берегу, о который разбивались холодные морские волны. – Я видел, как ты танцевал с быками. Я видел, как ты с ними боролся. Прекрасные, могучие звери… ты выворачивал их черные рога руками – там, в Лабиринте Кносса. Ты был отчаянно храбрым и не выказывал страха. Я смутился оттого, что царь меня запомнил. – Остался ли ты прежним храбрецом? Идет ли рядом со мной все тот же мужчина, что танцевал с быками? Или эта несчастная война его погубила? Меня оскорбил вопрос царя. Я дерзко сказал: – Великий царь, я уже спрашивал тебя – что прикажешь? Царь Идоменей обдумал мои слова, мрачный и озабоченный. А потом протянул мне руку и приказал пойти вместе с ним в шатер царя Одиссея. В шатре Одиссея, перед роскошным столом, в окружении предводителей греческого воинства стояли двое знатных троянцев с мрачными лицами, которые в бою с ликованием разили греков,– Антенор и Эней. Я потянулся за мечом, но царь Идоменей удержал мою руку. – Ты простой воин,– сказал он.– Этого тебе не понять. Двое мрачных троянцев завершали свое дело. – Значит, мы договорились – я получу половину богатств Трои, и один из моих сыновей сядет на трон. Дом Энея останется нетронутым, и его достояние тоже. Лукавый царь Одиссей протянул руку над столом, где стояло вино. – Даю в том свое слово. – А что же Агамемнон? – В этом деле я говорю и за Агамемнона тоже. Эней повернулся к столу спиной и посмотрел на меня. Его темные глаза грозились проглотить целиком всю мою судьбу. – А тот человек, которого вы оставите на берегу? – спросил он.– Чего желает он? Я не понял, о чем речь. И посмотрел на царя Одиссея, ожидая объяснений. Одиссей отпил вина и погладил бороду рукой. – Киклад, Идоменей выбрал тебя для этого отчаянного дела, и я доверяю его суждению. Если бы врата Трои открылись пред тобой и ты бы вошел туда – кого бы ты искал, кого бы отметил? – В чем здесь подвох? Одиссей рассмеялся от такой неприкрытой подозрительности. – Киклад, ты мог бы быть моим двоюродным братом. Никакого подвоха нет. Когда ты войдешь в Трою, кто первым отведает бронзы твоего клинка? Только один человек. – Вавилонянин,– ответил я, задыхаясь от гнева.– Колдун, который называет себя Атанатосом. Он вырвал мое сердце и до сих пор держит у себя – его я стал бы искать и его бы отметил. Эней принял мое желание. Он повернулся к столу и Антенору. – К рассвету статуя Афины Паллады исчезнет из храма. Мы скажем, что ее украл Одиссей. А вы приведете в исполнение свой план, и дом Приама падет. Я не понял, о чем они сговорились, но как только соглашение было заключено, Одиссей приказал проводить двоих мрачных троянцев обратно в Трою. Я же присел к столу Одиссея. – Мы теперь заключаем союзы с троянцами? – Мы явились сюда не для того, чтобы ставить Трое какие-то условия,– заверил меня Одиссей.– Мы пришли, чтобы сразиться с троянцами насмерть. Идоменей быстро подошел к нам и присоединился к разговору. |
