|
Но его приглашению последовала лишь Найла. Портер помедлил, придержав Аль-Сури. – Пойди к ним,– попросил он.– Скажи, что я приехал. И что я хочу встретиться с ними сегодня. – Ты же знаешь этих людей,– фыркнул Аль-Сури.– Они тебе не доверяют. – Скажи, что я привез книгу.– Портер раскрыл папку, которую держал под мышкой, и достал старый потрепанный блокнот в зеленой кожаной обложке, исписанный заметками и набросками. Он сунул блокнот переводчику в руки.– От книги они так легко не отмахнутся. Аль-Сури удивился. Портер никогда прежде не выпускал блокнот из рук. Книжицу он взял, но все равно сомневался в исходе дела. – Посмотрим, что получится. И переводчик быстро вышел из дома, оставив англичанина в прихожей. Тик-так. Портер прошел в гостиную к Найле. Что же они так долго возятся? Может, семья успела передумать? Такое случалось. Волнуясь, Найла снова принялась оплетать руками колени, причем в такт тикающим часам, которые не спеша отмеряли минуты жизни. Так продолжалось, пока не открылась дверь – тихо-мирно, без фанфар. Найла невольно вскочила, широко распахнутыми глазами оглядывая двоих человек, вошедших в комнату. Старшей была женщина, голову которой покрывал платок-мандил, знак последовательницы религии друзов. Портер представил женщину, но руку протягивать ей не стал. Женщины друзов не позволяли касаться себя мужчинам, не принадлежащим к семье. После чего женщина промолвила просто: – Это Кхулуд. Кхулуд вышел из-за спины хозяйки дома, в его глазах застыли слезы. Он глубоко дышал, словно впитывал в себя что-то разлитое в воздухе. – Я слышу твой запах. От тебя пахнет теми же духами, что и в тот вечер, когда мы впервые поцеловались. Улыбка тронула его губы. – Я так скучал по тебе! Так скучал! Найла неуверенно посмотрела на Портера, как бы ища поддержки. – Что с ним? Почему он не смотрит на меня? – Он слеп с рождения. Кхулуд взволнованно шагнул вперед. – Помнишь, как я полез к тебе под рубашку? Такую голубую, с маленькими птичками на рукавах. И зацепился часами за пуговицу. А ты сказала, что так мне и надо! Мать Кхулуда смущенно покачала головой. Найла вспыхнула и отшатнулась. На ее лице отразилось замешательство. – Перестань! Не нужно говорить о таком. Кхулуд улыбнулся невинно и удивленно. – Но ты потому и приехала, разве нет? Почему бы мне не говорить о таком? Для Найлы ответ был очевиден: потому что перед ней стоял не мужчина, которого она когда-то любила, а маленький мальчик. Кхулуду Тоума было семь лет от роду. Она чувствовала себя очень глупо. Кхулуд знал об этом. – Я – Самир,– настаивал мальчик.– И в то же время – Кхулуд. Найла задрожала. – Самир умер,– выдавила она и расплакалась. Такамоус, смена одежд. Для реинкарнации физическое тело – не более чем одежда для души. Эта одежда существовала всего семь лет. И всегда была ребенком. Портер предупреждал Найлу, что ей будет трудно говорить с мальчиком. Кхулуд попросил подвести его к Найле. Его хрупкая фигурка потерялась на фоне ее платья, обезумевшие слепые глаза растерянно смотрели в сторону. Но мальчик держался стойко. Он взял ее руку в свои и стал нежно поглаживать ладонь. – Помнишь, как твой отец купил те дурацкие штаны выше колен и они всегда хлопали, когда он шел? Найла невольно рассмеялась, смахивая слезы. |
