|
Но имя этого друга назвать отказалась. Ей не хотелось впутывать в это дело кого-то еще. К счастью, она прекрасно говорила по-английски. Портер, прожив в Ливане в общей сложности двадцать три года, до сих пор не научился бегло говорить по-арабски. Звонки вроде этого были очень редки. Обычно он разыскивал такие случаи сам, перебиваясь университетскими грантами и временными подработками. Но всякий раз, встречая подобных людей, доктора удивляло то, что их любопытство и интерес никогда не выходили за обычные рамки. Как только собеседница дошла до причины своего звонка – Портер осторожно не торопил ее,– она заговорила откровенно. – Говорят, вы ищете случаи переселения душ? – Да. На другом конце провода воцарилось молчание. Он услышал чирканье спички. Видимо, женщина закурила сигарету. Волнение невидимой собеседницы передалось доктору. – Обычно я не курю,– сказала она. – Могу я вам помочь? Он услышал, как обгоревшая спичка звонко упала в пустую стеклянную пепельницу. – Меня зовут Найла Джабара,– сказала женщина.– Мой приятель… бывший приятель… прислал письмо. Сказал, что скучает. Что хочет снова встретиться. Вот, у меня здесь его письмо. Послышался шорох – женщина разглаживала на столе бумагу. – Говорит, что не понимает, почему я не навещаю его. Она помолчала и закончила: – Доктор Портер, Самир уже семь лет как мертв. Они встретились через несколько дней. Тайно, на лестнице старого обшарпанного дома. Портер, который был худощавым немолодым мужчиной шести футов ростом, слишком бросался в глаза, и Найла не решилась бы открыто подходить к такому заметному европейцу. Она была замужней женщиной и не хотела ссоры с мужем, который мог ее поколотить. В лучах солнечного света, пронизывавших темноту лестничного пролета, плясали пылинки. Найла отошла в самый темный угол и протянула Портеру конверт, набитый американскими долларами. Он пересчитал купюры. Ровно столько, сколько договорились. Доктор спрятал деньги. Смущения он не чувствовал. Лишь ему было известно, на что пойдут деньги Найлы. Найла работала портнихой и жила на одной из узких тесных улочек Бейрута. Платили ей немного, но всегда можно было подработать сверхурочно. Она трудилась в тесной и душной квартирке, кроя и сшивая ткань. Она шила и шила, стирая пальцы до крови. Найла показала доктору письмо и зачитала вслух строки, которые, по ее мнению, могли и правда принадлежать Самиру. Почтовый штемпель был помечен недавним числом. Хотя Портер едва разобрал несколько слов, даже он заметил, что автор письма явно писал с трудом. От начала до конца послание было написано нетвердой рукой. Именно этого Портер и ожидал. Обратный адрес находился в Чоуфе, гористом районе на юго-востоке страны, где на склонах Ливийских гор прилепилось неприметное селение Фавара. Половину своей жизни Портер стремился проникнуть за завесу тайны, окутавшую Чоуф. В глубине души он знал: то, что он ищет, скрыто в самом сердце этих гор. И вот ему выпал случай вернуться туда и продолжить поиски. Он был честным человеком. Он не собирался выжимать эту женщину досуха. Он разыщет автора письма, который назвался покойным Самиром Фаруком, и, если это не подтвердится, больше брать денег не будет. – Я должна знать, он это или нет,– настаивала Найла. Ответ Портера был вежливым, его английский акцент смягчился за годы пребывания в чужой стране. – А вы подумали, что будете делать, если окажется, что это он? Взгляд его темных глаз был мягким, но внимательным. Женщина поняла, что этот человек видит тебя насквозь, проникая в самую душу. |
