|
Он готовится расстрелять чердачный замок, но решетка открыта, потому что днем смотрели трубы и нет там никакого парового, а значит, нет и бомжей, и он видит слуховое окно, но прежде замирает за колонной, свет падает выгодно для него, и, когда появляется одна голова в просвете, он медлит, простреливает голову того, что сзади, и падающего вбок преследователя и только потом, подтянувшись на руках, всю силу вложив в этот мах, выкатывается на крышу и бежит посередине, так, чтобы ограничивался сектор обстрела для стоящих внизу, в сторону, противоположную Невскому, там пожарная лестница на четырнадцатом доме, она во дворике и туда никому прежде него не успеть. Теперь на одних руках он спускается вниз, через три поперечины, едва касаясь ногами стальных кругляшей, спрыгивает во двор, а дипломат под застегнутой курткой, прижат надежно, и новая обойма входит на место старой, раздарившей столько смерти. Только он уже во внутреннем кармане, ствол. Теперь через проходной подъезд, на улицу… Трамвай, такси, нет, частник, нет, ага, вот оно… Он откидывается на сиденье.
— В Пулково! Умоляю — быстрее… «Волга» срывается с места, а через три квартала он кидает водителю деньги, выскакивает, бежит, потом спокойно входит в метро на Владимирском, теперь до «Александра Невского», не раньше, не надо суетиться, теперь наверх, снова мотор, теперь уже спокойней. — На Балтийский вокзал! Но на полпути опять выйти, снова пересесть, выйти, через дворы, через скверики, и, наконец, последний частник везет его снова в Кировск.
На платформе в Кировске Зверев еще раз перечитывает расписание автобусов. Отсюда можно передвигаться в Шлиссельбург, по Мурманской дороге до Жихарева, вернуться в Питер или отлавливать транзитные междугородные «икарусы», и на одном из них добраться аж до Петрозаводска. На сегодня этот рейс уже отбыл. Самой дальней точкой маршрута, в которую он мог попасть нынешним вечером, был Волхов. Разложив время прибытия и отправления по ячейкам памяти, справившись в кассе об отмене рейсов, он сел в углу зала ожидания, потом передумал, перешел на ту платформу, с которой мог добраться до славного города Волхова, посмотрел по сторонам, присел на скамью и раскрыл дипломат. В дипломате под полотенцем и туалетными принадлежностями находились два пухлых конверта. Из тех, в которые вкладывают документы в канцеляриях — серые, плотные. Он открыл первый. Пачка ксерокопий по делу о сорок четвертом доме. «…и при осмотре комнаты было обнаружено следующее: Форма военно-полевая рядового и командного состава советской армии образца… — комплектов, в отличном состоянии. Форма военно-полевая немецкой армии рядового и командного… — комплектов, в хорошем состоянии, со следами починки… Форма советская военно-полевая, образца… комплектов… Форма польской… комплектов… На мундирах и гимнастерках знаки отличия, в точности соответствующие… боевые награды — ордена и медали — следующие… Макеты оружия, в том числе —… Учебное оружие, в том числе…» Комната была сдана, хотя и в порядке частной инициативы, военно-историческому клубу «Трансформер». Ничего удивительного в том, что находилось за дверью этой комнаты, не было. Странным было то, что, по показаниям жильцов общежития, дверь в эту комнату не открывалась уже полгода. То есть все лето, часть весны и осени. Как и когда завозилось обмундирование и оружейные игрушки, тоже толком никто не помнил. Значит, скорее всего, ночью, быстро и в упакованном виде. Ну и что, что ночью? Не было в этом никакого большого несчастья. Сняли комнату, завезли барахло. Далее шла справка о проходивших за последний год клубных играх, штурмах, наступлениях и парадах. |
