— …А что, старик, где здесь бомжи квартируют?

— Алкаши-то?

— Ну да.

— Химики?

— Ну конечно.

— А ты по следственной части?

— Угадал, старик.

— Чего ж тут не угадать. Ваш брат сыскной тут уже третий день рыщет. Говорят, беглого дезертира из ОМОНа ищут, а мы думаем, что не так.

— А как?

— А что — не знаем, но не так…

— Так как проехать?

— А тебе в конторе не объяснили? То-то же. А говоришь, все так.

— Мы кажется, старик, говорим про разное.

— Тебе если на торфа, то туда автобусы не ходят. Пойди к своим, они тебя доставят на «джипе».

— Да я, старик, не из их команды. Бери выше.

— Ну вот. Чекист. А говорили — все в порядке. Это кому же в голову пришло для воров санаторий строить?

— Не наше дело, старик.

— А что наше?

— Мое дело спросить, твое не ответить. У тебя документы с собой?

— А ты знаешь, сколько я фронтов прошел?

— А документы?

— А служебное удостоверение?

— А почему бы и нет? — И Зверев помахал перед ним маленькой книжкой, которую, впрочем, раскрывать не стал.

Это произвело впечатление.

— У них автомобиль по утрам и вечерам туда ходит. Пешком замучаешься, по грунтовой дороге. А лучше пойди мимо вот тех складов, там «ГАЗ-53». Витька Жродов. Деньги есть?

— А то.

— Он тебя добросит.

— Ну, выживай, дед. Скажу по секрету, наши близко.

— Иди ты, начальник, куда хотел…

Витька остановился, как и просил Зверев, в полукилометре от владений «Трансформера». Зверев проводил взглядом возвращавшийся в поселок автомобиль, глубоко вздохнул и, свернув с торной дороги, пошел по пересеченной местности.

Территория «Трансформера» была обнесена проволочной сеткой. Достаточно дорогое удовольствие, если учесть еще четыре поста охраны по углам прямоугольного поселка «сверхновых русских». Никакого оружия у часовых Зверев не разглядел, хотя провел рядом с «территорией» часа три. Около пятнадцати часов въехал туда еще один «ГАЗ» пятьдесят третий, из кабины вышел мужчина, крепкий и сухой, в спортивном костюме, новых резиновых сапогах и чистой телогрейке. Машина осталась у выезда из «санатория», водитель, пожилой, в дорогой теплой кепке, вышел из кабины и отправился, как видно, в столовую, которой тут служил монтажный вагончик.

Наблюдательный пункт Зверева располагался на взгорке, в осиннике, метрах в четырехстах от левого крыла этой зоны. Он все силился подобрать точное название объекту, который был его целью, и не мог.

У Зверева было отличное зрение. Гораздо больше единицы, и потому он узнал Ефимова в работяге, подошедшем с бригадой к главным воротам в семнадцать часов. Они шли натруженно и как-то основательно. Так в прошлом ходили «хозяева страны», на поверку оказавшиеся предметом глумлений, насмешек и манипуляций. Ефимов шел как гегемон. А может быть, он и был им всегда. Звереву стало мучительно стыдно за то, что он проделал даже не с безвинным Ефимовым, а с фактическим вором Пуляевым. Он впутал их в такое дело, бросил под такие жернова, о которых и сам имел пока смутное представление, но жернова эти не знали пощады и снисхождения.

Ближе к ночи он замерз, устал, ноги у него затекли, голова потяжелела и начался легкий жар. Тогда он достал купленный вчера джин, отпил граммов сто пятьдесят, доел батон и нарезку. Захотелось пить, но воды-то у него и не было. Тогда он скатал кругляк снега, не растаявшего здесь, в лесу, и медленно стал его растворять во рту, согревая и постепенно утоляя жажду.