— Чемпионам физкультпривет! — объявил Охотовед.

— Шутите, господин администратор.

— А вот этого не нужно. Не господин, а товарищ.

— Чему был посвящен забег?

— Какой торжественной дате? Выберите сами.

— Я вообще-то ужинать собрался. За кефиром пойти.

— Вот это отлично придумано. Но кефир сам пришел. — Охотовед стал вынимать из сумки бананы, макароны, пакеты с соком, еще какие-то свертки и действительно — кефир. — Садись, старлей. Твоя койка вот та. Он сегодня с нами переночует, не возражаешь, чемпион?

— А кто четвертым будет?

— А вот четвертого не нашлось сегодня. На троих разольем. Садись к столу, команда молодости нашей. Эликсир жизни ждет. Белый и животворный.

Разговор, которого так долго ждал Пуляев, состоялся около полуночи. Охотовед предложил работу и жилье. Работа в области. Деньги каждую пятницу. Работать руками и головой. Жить в отапливаемых коттеджах. Тем, у кого сохранились трудовые книжки, можно сделать запись. Что за работа? Работа серьезная и для массового бомжа не годится. Нужно, чтобы руки не тряслись и голова была светлая. Во время работы сухой закон. Питание трехразовое, горячее. Офицер — Семен Ильич — за предложение ухватился сразу. Пуляев как бы раздумывал.

— Я город люблю. Меня учил один мужик, три ходки: не люби деревню. Люби город.

— А ты в город еще вернешься, — пообещал Охотовед.

— А чего ты себя так зовешь? Ты действительно в зверях разбираешься? Или стеб такой?

Охотовед смотрел в глаза Пуляеву долго.

— Позже, позже…

— Позже — это как? Завтра?

— Красивое слово — «завтра». Но не совсем точное. Нужно говорить точнее. А вот как — трудно сообразить. Так что завтра утром выезжаем. Койки сдадим — и на Московский. На электричку.

— А потом куда?

— А о маршруте объявлю дополнительным образом.

Пуляев уснул около часа ночи. Только тогда совсем «отстоялся» пульс. Отлегло от сердца.

В восемь утра Охотовед разбудил их. На столе уже ждал заваренный чай, бутерброды с докторской колбасой, сметана.

— Сколько мы тебе должны? Это же не от ночлежки? — спросил Пуляев.

— Это от спортобщества. Входит в условия контракта.

В метро, когда они с Семеном Ильичом решили было перейти на другую ветку, там, где Московский вокзал, Охотовед придержал их, и они вышли на «Литовской».

— На Обводный нам. На автостанцию.

— А говорил про электричку.

— Будет вам и электричка, будет и паровоз с запасных путей. Немного погодя.

В автобусе им суждено было ехать недолго, часа полтора. Вышли на шоссе, у поворота. Слева Ладожское озеро, справа нитка электрички, как они смогли сообразить с Ильичом. Подождали недолго попутного автобуса, и действительно, минут через пятнадцать показался «пазик». Доехали до большого поселка. Там Охотовед засуетился, закружил по привокзальной площади. К нему подошел мужик в советской полевой военной форме, но без погон. Пожал всем руки, пригласил в кузов вечного странника дорог — «ГАЗ-53».

— Может, вернемся, Семен? — толкнул Пуляев старлея в бок.

— Иди ты. Вернуться всегда сумеем. Посмотрим, куда нас привезут.

— Ну гляди, Суворов. Не оплошай.

Дорога, когда-то крепкая, «функциональная», знала, как видно, лучшие времена. Слева и справа возникали забытые Богом домики. Рабочие поселки бывших торфоразработок.