— Зачем?

— Чтобы выйти на контакт с преступниками. Таким было условие.

— Так. И что же? Вышел?

— Вышел. Мой человек сейчас у них.

— Что за человек?

— Проходивший по делу об ограблении одного акционерного общества, а также свидетелем по пулковскому убийству.

— Так. Как его?

— Пуляев.

— И что же? Он так и пошел?

— Естественно, не так. Я его готовил на конспиративной квартире. Курс молодого бойца.

— Нет. Пошел-то он зачем? Там же смерть над ним висит и клювом помахивает.

— Я его пообещал сдать фирме, у которой он украл деньги. Они от денег отказались. Черная наличка.

— Так. И где они? Деньги.

— Вещдоки. Где и должны быть. Если парень вернется живым, дадим ему на жизнь и пусть едет.

— Куда?

— В Астрахань.

— А почему туда?

— Он там не был никогда. Посмотреть хочет.

— И дальше что?

— Дальше, если не арестуете, пойду туда, откуда пришел Хохряков.

— А откуда он пришел?

— А вот это я не очень хорошо знаю. Схожу, а там посмотрим.

— Что я отвечу по этому поводу? Я тебя действительно звал, чтобы допросить и арестовать. У тебя с головой-то все в порядке?

— Не все, наверное. По делу проходит колдун. Однажды он заколдовал меня. Я уснул и не видел, как колдун Телепин пришел за своими книгами.

— Какими книгами?

— Волшебными.

Генерал был заслуженным боевым работником. Он знал, что Зверев говорит правду, правду, и одну только правду. Он даже в колдуна поверил. Он не знал только, как ему выпустить Зверева из кабинета. Его ареста и передачи сегодня же следователям Генпрокуратуры требовали из Москвы. Министр сменился после кончины Иоаннова. И более того. Он подозревал, что Зверев в конце концов дело раскрутит. Только вот как быть с лучшей певицей всех времен и народов? Генерал знал отчетливо и наверняка, что ее уничтожат вместе с семьей, и сделают это опять блистательно. Тогда и ему не сидеть в этом кабинете. Оставалось или бежать вместе со Зверевым в сопредельную страну, или застрелиться.

— Что тебе нужно, Юра, для победы?

— Прежде всего выйти отсюда.

— Допустим. А потом?

— Вы уверены, что нас никто не слушал?

— Абсолютно.

— Нет ничего абсолютного.

— Нас никто не слушал, Юра. Я перед твоим приходом делал проверку. «Жучков» нет. Шторы у меня специальные. Экранируют снятие звука со стекла. Что делать-то будем? Передадим все это туда, наверх?

— Они ничего сделать не смогут. Только дров наломают. И дверки закроются. Я тогда не жилец. Я слово дал.

— Что за колдун?

— Настоящий. Не шарлатан.

— Потусторонние силы, что ли?

— Получается, что так.

— И что он?

— От него очень многое зависит. Без него мне туда не войти.

— Так. Что будет с Емельяновой?

— Я попробую их уговорить.

— А для этого я должен тебя отпустить.

— Естественно.

— Вот что. Я тебе времени даю одни сутки.

— Одних мне мало. А потом что?

— А потом арестую.

— А я не дамся.

— Сейчас выйдешь из кабинета. Я официально установлю за тобой наружку. Это нормально. Вроде бы ты после разговора должен задергаться. Допустить ошибку. Вывести нас на твоих подельников.

— А я от наружки уйду.