На стриженой голове солдат летом носил пилотку разляпистую, как раскисший пирожок, а зимой шапку ушанку с серым искусственным мехом бесформенную как пельмень. Зимой же у солдат были трехпалые рукавицы. Считалось, что указательный палец в этой рукавице выделен, так сказать, в отдельную фракцию, чтобы было удобно стрелять. Но этот отдельно существующий указательный палец, как правило, не влезал в магазинное ухо, что ли … ну то место , где размещался спусковой крючок и его не чувствовал, а в перчатках руки отмораживались…

Сразу после войны сроки службы были другими. В пехоте семь лет, во флоте – девять. Так что, были солдаты с проседью на стриженных головах.

А как они пахли! Боже мой! Это самый добрый самый главный запах моего детства. Русские солдаты пахли здоровым крепким мужским потом, махоркой, хлебом и наваристыми щами с тушенкой

Они умели все. Не было ничего надежнее и и основательней «дяди солдата».

Завидев широченную, на тонких кривых ногах в огромных ботинках, с соломиной штыка за правым плечом, фигуру, даже маленькие дети переставали плакать и успокаивались. Дядя солдат защитит, не даст обидеть, спасет, накормит.

А дядя солдат всегда носил в бездонном кармане вторую ложку и, если рядом был ребенок никогда не ел один. Котелок был либо на двоих. Либо солдат курил самокрутку и молча смотрел, как едят дети. А потом оттуда же из широкой штанины доставалась газетка, разворачивалась, и в ней оказывался кусочек колотого сахара с прилипшими махоринками. Сахар бережно обдувался и протягивался ребенку.

Я ни разу не видел , чтобы солдаты грызли сахар или клали его в чай! Ни разу! Сахар отдавался ребенку. Первому встречному. Любому. « Дитю»

– Дядя – солдат, а ты как же?…

– Да я уж, так уж…У меня от сахара зубы болят… Давай ешь! На здоровье! Расти большой, не будь лапшой.

Да святится имя Твое, Русский Солдат!

А о войне они либо вообще ничего не рассказывали, либо рассказывали смешное… Это теперь, я понимаю что смешно было…. До слез!

И я попробовал записать некоторые рассказы. Так как слышал. Слово в слово. Потому что тех солдат больше нет… И мое поколение – последнее, которое их помнит. Мы еще можем вспоминать, те, кто за нами будут «реконструировать»… Если, конечно, это им будет еще интересно.

Фронтовики

Скобарь с колом

(рассказывает майор запаса Николай Александрович Климушин)

Я – скобарь настоящий! Из Старой Русы. И ничего в этой кличке обидного нет. В Псковской области болотное железо добывали в древности. И псковичи ковали всякий скобяной товар, который на вес золота шел! Вот во время монгольского ига, специальные железные набеги были! Железо драть! Гвозди там, петли дверные, скобы. Вот что такое скобарь! Кузнец значит, оружейник…

Ну, и драчуны, конечно, скобари то. Земля – пограничная, потому и дрались свирепо. Не случайно говорят: «скобарь с колом – страшнее танка».

Перед войной сильно на улицах дрались, видать войну чувствовали. Но я то домашний был. Учился хорошо. Как раз десятый класс закончил, выпускные сдал и…. война. Отец сразу, в первый день пошел. Сразу, как по радио передали, что война, собрался. Посидели, чаю попили, и пошел… Мать даже и не плакала еще. Ничего еще сообразить не успела. А дня через три и я наладился. Добровольцем. Собрал мешок.

– Ну, говорю, мам,…Я пошел.

– Куда й то?

Она как раз стирала. Они, бывало, как с отцом поругаются, так она сразу – стирать… И тут три дня уж как в доме стирка.

Я говорю

– Как куда? На войну, знамо! – (Ох, и дурак был!)

– Я те дам на войну! – а в руках у нее не то отцовские кальсоны, не то простыня какая то.