— Ничего не рассказывай, пока я не вернусь!

— Лучше, чтобы твое средство дезинфекции не щипало! — крикнул ей вслед Додж.

Он сидел в том же кресле-качалке, которое облюбовал в первый день после своего приезда. Тогда была суббота. Сегодня уже понедельник. Берри поражало то, как близко она сумела за эти дни познакомиться с новым человеком и сколько важных и необычных событий произошло с ними со всеми за эти дни. И сколько всего ей пришлось пережить вместе с отцом, которого сорок восемь часов назад она даже не знала.

— Скай в порядке?

— А что сделается с героем дня?

— А он герой дня?

— Еще бы! Он был последним, кто все выдержал и продолжал поиски, несмотря ни на что. Даже крутые техасские рейнджеры выглядели рядом с ним первоклассницами. — Додж сделал еще глоток. — Он чертовски вымотался, но с ним все в порядке, одним словом.

— И где же он сейчас?

— Когда я видел его в последний раз, Скай входил в отделение интенсивной терапии, отбиваясь от атакующих его вопросами журналистов. Почти все с телеканалов Хьюстона. Один из Тайлера, другие, если я не ошибаюсь, из Лафайет. Люди все еще мечтают услышать рассказ о том, как плохого парня затравили свирепыми псами. Тем более, что дело происходило в Большом Лесу, что добавляет истории мистики.

Берри удивленно покачала головой.

— Не могу представить себе, чтобы Орен решился забраться в лес.

— Я не могу представить себе многих вещей, которые он сделал. — Додж с опаской покосился на бутылочку с антисептиком, которую принесла Кэролайн вместе с пластиковым мешочком с ватными подушечками. — А щипать будет?

— Больно будет не так сильно, как при воспалении, — сказала Кэролайн. — А еще тебе, наверное, надо будет сделать прививку от столбняка.

— Даже и не мечтай!

Кэролайн, нахмурившись, опустилась на колени рядом с креслом-качалкой, смочила антисептиком ватную подушечку и приложила ее к большой ссадине на предплечье Доджа.

Прерывая свой рассказ проклятиями по поводу жгучего антисептика, Додж рассказал им подробно обо всем, что произошло за последние несколько часов.

Когда он закончил, Берри спросила:

— Каковы шансы Орена?

— На выживание? Никаких. Он умрет сейчас или предстанет перед судом по обвинению в трех убийствах и умрет с благословения этого суверенного штата. Так или иначе, его песенка спета.

Берри встала и подошла к окну, из которого открывался вид на озеро. Садилось солнце. В водной глади отражался косяк пролетающих птиц. Сосны отбрасывали стройные тени на берег, покрытый галькой. Пейзаж выглядел таким же живописным и спокойным, как вечером в пятницу, когда они с Беном Лофландом закончили работу и решили пожарить стейки на гриле, чтобы отпраздновать окончание проекта, длившегося целый год. При воспоминании об этом губы ее исказила болезненная гримаса.

Она повернулась к своим родителями. Странно, но Берри поймала себя на том, что думает о Додже и Кэролайн именно как о паре. О едином целом. О ее родителях.

— Мне хотелось бы увидеть Орена.

Додж с громким стуком поставил на стол стакан.

— Черт побери!

— В чем дело?

— Скай сказал мне, что именно такой и будет твоя реакция. Мы поспорили, что именно ты скажешь. Я только что проиграл пять баксов.

— Чья это машина?

Додж снова взял в руку стакан и допил остаток виски.

— Помощника шерифа, который охраняет палату Старкса в больнице. Скай сказал, что я могу взять ее, чтобы доехать сюда помыться.

— Что ж, теперь, когда ты вымылся, можешь вернуть машину владельцу.