Йеркут повернулся к гмоннийке и хрипло, странно рассмеялся, пнув овощные очистки в дальний угол.

— Я говорил! Говорил, что всё так будет! Человеч-чья сущность не знает принципа добровольного ограничения свободы. Хотя концепция мес-сти мне очень понятна. Тем более — вы слишком много ему сообщили.

— Мы мне можем тебя задерживать. У нас много работы.

Лия с Мией встали из-за стола. Тётушка Ивита постучала половником по котлу, как по небольшому колоколу.

— Чую, Иоганн возвращается, пора кормить. Славный малый, хоть и трёхрукий. Я не договорила, Станислав. Мы все боимся одной вещи. Пытаясь отомстить тем, кто создал тебе такую новую жизнь, ты станешь ничуть не лучше Богдана — помни это. У тебя есть цели поважнее бессмысленной мести всем и вся. Например — возродить вместе с нами третий, Южный Дворец. Халиб и Теодора блокируют решение Первых, но мы не намерены воевать с северными дворцами вечно. Как только третий Дворец будет восстановлен — мы все вернёмся к нормальной системе Игры. И вместе решим, что делать и с остальными Спящими, и с исходом Сеяных на Сферу Миров.

— Вы мне предлагаете сменить клан? Признаться, работать на Халиба мне и так не очень нравится.

Йеркут прошипел:

— Мы предлагаем тебе возглавить клан. Ты с-старший, с-старше тебя нет никого на планете. Бесконечно стажироваться у Халиба? Тебе?

Признаться, когда-то я именно об этом мечтал — собственный стартап, свой продукт, в перспективе — свой небольшой офис в центре столицы. Но собственный Дворец? Клан? Семья?

— Кто он, вообще, такой?

Прозвучало немного по-хамски.

— Я полус-сеяный, законно-избранный нас-следник планеты Айпоида. В изгнании. Временный минис-стр безопасности Конгламерата Грани. Я называю это отпус-ск.

Я сел и глубоко задумался.

— Хорошо, коллеги. Я подумаю над вашим оффером. А пока что мне пора закончить одно дело. Так что давайте я наемся, потому что от всей этой вкусноты уже слюни текут. А потом мы будем вынуждены вас покинуть…

* * *

Я летел на небольшом невидимым сферолётом над большой колонной стрельцов армии Шабук на марше. Они продвигались по узкой тропинке вверх по горе мимо того самого острога, в котором нас с Энтоном подстерегли бандиты.

— Хорошо идут, — сказал Джафар. — Новобранцы, конечно, кого ещё в конце войны на север кинут. Но у них нормальный тысячник. Повоевать успел.

Он сидел в одних шароварах, по пояс голый, жевал что-то вроде чурчхелы и слушал странную ориентальную музыку. Потом поднял голову и махнул рукой куда-то наверх.

— О, смотри, дирижабль уже тут! Не думал, что так быстро.

Массивное сигарообразное тело медленно плыло над кронами деревьев. Я впервые увидел их вблизи. Мы подлетели совсем близко к гондоле — на носу и на корме виднелись весьма агрессивные пушечные турели, рядом с которыми высовывались носатые бородатые морды стрельцов-гмонни.

— Много этих? — я махнул на гору.

— Пара сотен. Было, по крайней мере. Проблема в том, что там какой-то древний реактор. И Халиб сказал, что пустит проверить туда только тебя. Понятия не имею, почему именно тебя.

Потому что доверяет, подумалось мне. Потому что никто не должен знать об анти-энтропийной капсуле. Конечно, мне до сих пор подозрительно было, что её после моего пробуждения до сих пор не переместили куда поглубже — например, в глубины литосферы, как они это сделали со мной, когда пытались меня допытаться.

— Слушай, странно. Никого нет. Внутри, что ли, все спрятались?

В месте у ворот, где мы с Энтоном и Рюриком устроили мой первый в этом мире пикник, были устроены укрепления.