В послеобеденное время она нашла удобное место позади их виллы, откуда хорошо просматривался въезд с улицы.

Подходящий момент настал, когда Маркус взял с собой мальчика и куда-то уехал на машине, а Юсефин осталась с дочерью одна дома. Встав в леске за домом с биноклем, она делала вид, что наблюдает за птицами. Заметила, как Юсефин вышла на веранду за домом с малышкой на руках и села кормить грудью в кресле-качалке.

Сколько времени сосет грудь полугодовалый ребенок? Минут десять?

Значит, в ее распоряжении десять минут.

Быстро обогнув дом, она спокойно и уверенно подошла к белой вилле, нажала на ручку. Входная дверь была не заперта. Она услышала, как Юсефин что-то напевает девочке на веранде.

Положила конверт на пол в коридоре.

Маркусу.

Внутри дома.

Грубое нарушение неприкосновенности частной жизни.

Отчетливая угроза.

Он должен отказаться от QATS.

Затем она вышла, закрыв за собой дверь. Никого из соседей на участках не было. Она пошла к машине бодрым, но прогулочным шагом, как ходят в выходные дни.

После этого она вернулась в Эльвбю. Залила полный бак. В фирме «Rent-A-Wreck» во второй половине дня в воскресенье было закрыто, она бросила ключи от машины в щель на двери.

Поездка на поезде обратно в Стокгольм занимает двенадцать часов и семь минут, она прибудет на место около половины седьмого. Как раз вовремя, чтобы продолжить обследования в «Софияхеммет».

На следующий день ее ждали ультразвуковое обследование сосудов шеи и паха, сканирование торса и исследование плотности костей.

ОСЕНЬ 1989 ГОДА

Успевать на встречи становилось все сложнее.

Последние координаты вели на парковку за зданием Евангелической церкви в Видселе. Ей надлежало прибыть туда в четверть пятого.

Она понимала, что Ангелов не может учитывать, во сколько ей забирать ребенка из садика, но на этот раз и время, и место были выбраны исключительно неудачно. Строго говоря, она должна забрать Маркуса в четыре, а машины у нее нет. До Видселя чертовски далеко.

Выйдя из-за стойки, она пошла на кухню, чтобы стащить булочку с корицей. Постоянно жевать – только это помогало сдерживать тошноту. Она успела забыть, как плохо чувствовала себя в самом начале с Маркусом. На этот раз все то же самое.

Пока она ела, вошел Урбан, принялся крутиться вокруг нее.

– Я почистил тротуар, – сказал он. – Что теперь?

Она улыбнулась ему, с усилием сглотнула.

– Отлично, – сказала она. – А теперь почисти задний двор и стряхни снег с мусорных баков.

– Хорошо, – ответил дворник и отправился выполнять задание.

Взяв с собой еще одну булочку, она вернулась за свой стол за стойкой администратора.

– Мы закончили, – сказали ей уборщицы, перевешиваясь через стойку и глядя на нее сверху вниз. Поднявшись, она подошла к ним. На самом деле они должны были убираться еще час, но все номера забронированы до конца недели, а когда гости живут в своих номерах, уборка идет куда быстрее. Она придумала уборку конференц-зала, совершенно ненужную, но теперь у нее уже не было сил выдумывать им дополнительные задачи. Демонстративно посмотрев на свои часы, она откинула голову назад, делая вид, что прислушивается к звукам из кухни. Она знала, что Керстин там нет.

– Хорошо, – негромко и многозначительно проговорила она. – Можете идти. Но когда уедут французы, будьте готовы убраться основательно, хорошо?

Обе женщины просияли и поспешили наружу в последних лучах вечернего солнца.

Она разложила счета, бросила взгляд на задний двор. Примерно час Урбан будет занят расчисткой двора и мусорных баков. Взяв генеральный ключ, она поднялась по лестнице.

Ей потребовалось дня два, чтобы вычислить, кто же у них начальник.