Отец Викинга, Густав, ушел на пенсию в возрасте шестидесяти двух лет. Если он намерен подражать отцу, то ему предстоит закончить работу через четыре года. Трудно сказать, какие чувства вызывала у него эта мысль – предвкушение или отвращение.

– Ты что, заснул сидя?

Перед ним стояла Элин со связкой ключей в руке и маской на лице. Викинг улыбнулся и поднялся. Дочь инстинктивно попятилась. Да-да, социальная дистанция. Нормы нового времени.

– Ты был у Матса, и вы напились, – констатировала она и направилась к своему подъезду.

Временами ему становилось жутковато от того, до чего же она напоминает мать. И не тем, как держит голову, и не легкими светлыми волосами, хотя и это тоже очень похоже. Было что-то такое в ее тоне, в ее взгляде на мир. Это чуть заметный мрачный холодок, в котором он иногда винил Кальмюрен – если быть до конца честным, в Хелене это тоже было.

Они поднялись на лифте на третий этаж.

Только войдя в прихожую собственной квартиры, Элин сняла маску и бросила в мусорную корзину.

Квартира у дочери была очень хорошая: просторная, двухкомнатная, с балконом и видом на небольшой парк. С покупкой жилья внукам помогла бабушка Карин – и Элин с ее квартирой неподалеку от Южного вокзала, и Маркусу с его виллой модели «Эльвбю» на Турнвеген. У самого у него в банке особых сбережений не водилось. Зарплата приходила на счет, все неизрасходованное оставалось там. Перед отпуском он обычно брал то, что накопилось, и тратил на поездку в какую-нибудь теплую страну вместе с детьми. Иногда к ним присоединялась Карин.

– Хочешь чаю?

– Чаю хорошо бы.

Не зажигая света, он тяжело уселся на синий замшевый диван, слушая, как она возится с чайником. Чайник шумел и бурлил. Балконная дверь была приоткрыта – должно быть, дочь оставила ее так, уходя на работу. С улицы доносились выкрики и смех – как всегда в большом городе в субботу вечером. Викинг решил ничего не говорить о том, что в окно могут залезть воры. Как-никак Элин живет на третьем этаже.

– Мне звонил Маркус, – сказал она, ставя на журнальный столик две большие кружки. – Что за странное письмо он получил?

Покачнувшись, она опустилась на диван рядом с ним. Несмотря на плохое освещение, он заметил, какое у нее изможденное лицо. Она исхудала, под глазами пролегли морщины. Вокруг губ и на щеках экзема, не желающая проходить.

– Как ты? – спросил он.

В ответ она поморщилась, взяла кружку обеими руками и подула на горячий напиток.

– С утра до вечера наблюдаю, как одинокие люди умирают от удушья, – ответила она. – А так все нормально. Сам-то ты как? Что показала биопсия?

Она осторожно отхлебнула чая.

– Ты должна беречь себя, – сказал он. – Не буду рассказывать тебе о выгорании, об этом ты знаешь лучше меня. Но я волнуюсь за тебя.

– Так что с письмом?

Вздохнув, он извлек из внутреннего кармана конверт. Она взяла его, зажгла торшер рядом с книжным шкафом, достала и развернула письмо.

– Я проверил отпечатки пальцев, – сказал он. – Это ничего не дало.

Дочь молча прочла коротенькую записку.

– Что это такое? – спросила она, указывая на звездочку.

– А ты как думаешь? – спросил Викинг. – На что похоже?

– Почему ты так странно повел себя, когда прочел его?

– Странно?

– Маркус так сказал.

Он взял у нее из рук письмо, спрятал обратно в конверт.

– Очень неприятный тон. Не прямая угроза, но тон угрожающий.