– А что плохого в том, чтобы быть инженером-механиком? – спросил однажды вечером Франк после долгих рассуждений об увлекательных методах работы вечерней прессы.

Они сидели и пили пиво в огромной старинной квартире его бабушки – он, Франк и Матс. У бабушки очень кстати имелся еще и домик в Марбелье, где она проводила холодную часть года.

Таких квартир, как эта, Викинг никогда раньше не видел. На потолке красовалась лепнина в виде виноградных лоз и гирлянд из цветов, в каждой комнате блестели огромные изразцовые печи. Стены были обшиты высокими деревянными панелями, а выше висели картины в толстых рамах. Окна с мелкой расстекловкой тянулись к потолку. Все это называлось «модерн».

Викинг сидел, ковыряя оторвавшийся уголок этикетки на банке с пивом.

– Я поступал туда больше потому, что так хотел мой друг Кристер, – сказал он. – Хотя после первого семестра он ушел и переехал со своей девушкой в Тебю. А я – да, я так и о стался там.

– Но почему ты пошел учиться на полицейского? – допытывался Франк.

– Папаша был полицейский. А его папаша был прокурор.

– Вау, – усмехнулся Франк. – Ты и вправду прокладываешь новые пути.

Матс с Мариной жили в тесной студенческой квартирке в Сольне. Тройка редко собиралась там – Марина постоянно занималась и нуждалась в тишине. Это была серьезная женщина с темными волосами и острым взглядом. Викинга не покидало чувство, что от нее ничего не скроешь.

Ему она нравилась. Марина с Матсом дружили с первого курса гимназии.

– Мы заведем детей, когда она закончит интернатуру, – заявил Матс.

– Вы и трахаетесь по календарю? – спросил Франк.

По лицу Матса пробежала тень улыбки. Смеяться он не умел вовсе.

– Мне всяко перепадает чаще, чем тебе, – ответил он.

– Вопрос времени, – ответил Франк. – Я, считай, уже почти поладил с Анной Монссон.

Викинг сделал вид, что у него случился приступ кашля.

Каждый день во второй половине дня все трое ходили вместе тренироваться. Силовые упражнения, волейбол, а потом бег. Матс был бегуном на длинные дистанции, Франк спринтером. Викинг привык носиться за мячом или шайбой, но теперь научился просто бегать. Кроме того, каждый день он ездил на велосипеде из Тенсты до академии и обратно, что развивало выносливость. По вечерам он часто садился на голубую ветку метро и отправлялся к Франку на улицу Шелегатан.

Однажды, возвращаясь домой после серьезной тренировки в бассейне академии, он столкнулся в центре Тенсты с компанией подростков. Их было семеро, родители их явно были выходцами с Ближнего Востока и Северной Африки. Парни встали вокруг него, их главный подошел совсем близко.

– Послушай, парень, – негромко и с нажимом проговорил главный, – сколько времени?

Викинг посмотрел на часы.

– На моих без пяти одиннадцать, но на самом деле без десяти, – ответил он и повернул запястье к собеседнику, показывая циферблат. – Я поставил их на пять минут вперед, чтобы иметь запас времени. Если вы хотите уехать в город на поезде в 22.57, то как раз успеете.

Все пятеро уставились на него с выражением недоумения на лицах.

– К тому же поезд иногда запаздывает, – продолжал Викинг. – Железные дороги не привыкли, что выпадает снег. Странное дело, ведь здесь, на юге, тоже каждый год наступает зима.