В какой-то момент ему всерьез показалось, что голова разорвется на куски.

Дождь стучал по стеклу, по барабанным перепонкам. Викинг был один в кровати. Снаружи все еще полная тьма. Свет уличного фонаря, процеженный сквозь крону березы, лег на стену асимметричным подрагивающим узором. Викинг сглотнул, в горле резануло. Он приподнялся, оперся спиной об изголовье кровати. Презерватив застрял на внутренней стороне бедра. Он отлепил его, скомкал в руке. Сердце тревожно стучало в груди. Осторожно перебросив ноги через край кровати, он поставил подошвы на пробковый коврик. Пока полет нормальный. Похоже, его уже не тошнит.

Боже-боже.

Посидев несколько долгих минут с закрытыми глазами, он встал на ноги. Разыскал под кроватью трусы. Осторожно прокрался в кухню. Кухонный стол протерт, посуда стоит в сушилке. Он прошел в ванную. Запах там стоял чудовищный. В ванной лежали пододеяльник и испорченная подушка. Выбросив в унитаз презерватив, он помочился, но жидкости из него вышло мало. Когда он спустил воду, презерватив не уплыл. Пришлось его выловить, завернуть в туалетную бумагу и попробовать еще раз, на этот раз получилось. Фу, гадость. Взяв с полочки стаканчик для зубной щетки, он стал пить воду из-под крана большими глотками, сперва один стакан, потом второй. Похмелье на самом деле не что иное, как обезвоживание, как объяснила ему Марина, девушка Матса. Алкоголь приводит к увеличению выделения мочи, отсюда обезвоживание, а тошнота возникает от продуктов разложения, возникающих тогда, когда печень расщепляет алкоголь.

Опустив крышку, он сел на унитаз, окруженный своей собственной вонью. Чувствовал, как во всем теле бродят продукты разложения, ощущал себя полнейшим неудачником. Крышка сиденья была холодная, как лед – так ему и надо. В глазах стало жечь. Вот это и называется «пропить свой шанс».

Потом он вышел обратно в прихожую. Затаив дыхание, заглянул в гостиную.

Она спала на диване, натянув на себя покрывало с кровати, бесформенная куча, негромко и неравномерно посапывавшая. Несколько светлых прядей лежали на подлокотнике дивана. Все же хорошо, что она здесь. Он подумал, что она куда-то ушла ночевать к подруге, оставив его одного с его стыдом на произвол судьбы. Стало быть, хорошо, что она не ушла? Или ей просто некуда пойти?

Мимо по улице проехала машина, шурша колесами по лужам.

Может быть, поспешить, собрать свои шмотки и свалить, пока она не проснулась?

Маловероятно, что ему это удастся. Она проснется либо от его шумного одевания, либо когда он уже будет стоять одной ногой за дверью. И это окончательно закрепит представление о нем как о полном лузере. Сначала наблевать на нее, а потом уйти крадучись, как воришка. Тогда он уже никогда ее больше не увидит. Вероятно, если он останется, то тоже не увидит, но уйти, не сказав ни слова, показалось ему еще хуже. На самом деле это было более активное решение – то, чего он обычно избегал.

Так что он проскользнул обратно, с раскалывающейся головой и самым вялым членом в Швеции, и забрался обратно на поролоновый матрас. Натянул на себя одеяло без пододеяльника, еще раз пожалел, что не может заплакать и, как ни странно, тут же снова заснул.

Комнату заливал белый весенний свет. Несколько секунд Викинг пребывал в состоянии счастливого опьянения, прежде чем включилось сознание и вернулся стыд. Затаив дыхание, он прислушался. Снаружи доносился гул транспорта, а вот в квартире стояла звенящая тишина.

– Хелена!

Голос прозвучал хрипло, Викинг откашлялся.

Ответа не последовало.

Поднявшись, он собрал с пола свои вещи и оделся, почувствовал себя на удивление собранно. В груди и в голове ощущалось похмелье, но не такое паническое, как ранним утром. Он взглянул на наручные часы. Половина одиннадцатого. Большая часть продуктов распада уже вышла из организма.

Тихо, ступая почти на цыпочках, он вышел в кухню.