Викинг закрыл глаза, увидел перед собой свою кухню. Двор с облезлыми кленами, кирпичный фасад с облупившимся цементным раствором.

– Анна Берглунд. Моя соседка. Теперь назначили ее. Все, имеющие отношение к проекту на базе, знали, что Ханс-Улов едет на совещание в Лулео.

– Соседка? Вы общаетесь?

– Нет, но я из своего окна вижу ее гостиную. Живет одна, работает на базе уже сто лет. Маркус называет ее Гроговая ведьма.

– Похоже, она не особо пользуется популярностью.

– Она асоциальна и слишком много пьет. Блок управления точно заменила не она.

– Передатчик произведен в России, – сказал Матс. – Это необязательно означает, что и преступники оттуда, но указывает некое направление для дальнейших размышлений. Следуюший вопрос – как, черт подери, им удалось его подменить?

– В ночь на вторник, – ответил Викинг. – Было темно, как в желудке, шел проливной дождь. Гараж Оскарссона был незаперт, а машину, стоящую в гараже, никто не запирает. Заходи, кто хочет. Ханс-Улов проснулся около четырех ночи. Возможно, он что-то услышал.

– И наконец, – проговорил Матс. – Ты понимаешь, что все это означает?

Викинг кивнул.

– Иностранное государство более двадцати лет имело своего агента на базе.

– Возможно, он относился к спящей сети – его приберегли для проекта такого уровня.

Матс внимательно посмотрел на него.

– Ты тревожишься по поводу рака?

Викинг сглотнул.

– Даже не знаю. Это от многого зависит. Если все плохо, то лечение, насколько понял, очень мучительное.

– Ты беседовал с психологом или психотерапевтом? Викинг покачал головой, отхлебнул большой глоток.

– Мне кажется, тебе стоило бы к ним обратиться, в больнице они всегда есть. Мне надо сделать несколько звонков. Никуда не уходи. Я сообщил Франку, что ты придешь ко мне, пообещал, что мы его навестим. Он ждет нас. Хочешь еще виски?

Викинг уселся поглубже на ротанговом диване.

– Спасибо, хочу.

По ту сторону живой изгороди кто-то удачно ударил по мячу. Всеобщее ликование.

Франк Нильссон жил в адаптированной для инвалидной коляски квартире на пятом этаже высотного дома в Аксельберге. Он был слегка под хмельком, когда открыл им, – впрочем, и Викинг тоже.

– Привет, парни! – сказал Франк и поехал задним ходом, впилившись в вешалку. – Черт, как я рад вас видеть!

Он широко улыбался, но лицо у него было измотанное и осунувшееся. Волосы давно не мыты и не стрижены.

– Как проходит подготовка к марафону? – спросил Матс, садясь за кухоный стол.

– Лучше всех. Надеюсь, меня возьмут на Паралимпийские игры, – ответил Франк.

– Спиртное у тебя дома есть? – спросил Викинг.

– Медведь в лесу срет? – спросил Франк и покатился к бару.

Матс достал бокалы, помыл их, прежде чем поставить на стол, протер бумажным полотенцем.

Огромная квартира на Кунгсхольмене, унаследованная Франком от бабушки, досталась после развода Пернилле, второй жене. Вилла в Эншеде, которую он купил с Линдой, третьей женой – той самой Линдой, с которой Викинг в свое время не пошел на пасхальное свидание, – досталась ей. Когда жена номер четыре узнала, что Франк ей изменяет, то продала их общую квартиру в Ярфелле, взяла деньги и уехала в Хорватию. Он мог бы заявить на нее в полицию, но решил, что насмешки коллег будут болезненнее, чем потеря денег, и не сделал этого.

Администрация района Хэгештен-Лильехольмен сжалилась над ним, когда его выписали из больницы с переломанным позвоночником, и выделила ему эту квартиру – однушку с кухней без порогов.