Он снова и снова объяснял ей про полярную ночь, про бесконечную тьму, когда солнце не всходит вообще. Про полярное лето, когда свет режет глаза круглые сутки. Про суровый пейзаж, низкое небо. Как все это влияет на людей, придает им особые вибрации.

Ей этого не понять, она выросла на экваторе.

– Потому-то я и хочу туда, – ответила она. – Про тропики я все знаю и жару не люблю. Разве не здорово будет, если ребенок вырастет в двух шагах от бабушки и дедушки?

– Иногда родню лучше держать на расстоянии.

– Я могла бы устроиться в пансионат, на раздаче в ресторане или администратором за стойкой. Можно, я поговорю с хозяйкой? Спрошу, не нужны ли ей люди?

– Керстин старая ворчунья, тебе не захочется с ней работать.

– Я люблю таких старушек. Сама когда-нибудь стану такой.

Он взглянул на часы.

– Сегодня мне надо выйти пораньше. У меня встреча с Матсом и Франком.

Он был очень увлечен своей практикой, весь февраль выезжал с нарядом Норрмальма.

Поцеловав его, она поднялась с постели, оставив тему Стентрэска. Не надо слишком давить на него, это может дать обратный эффект.

– Я договорилась выпить кофе с Мариной, – сказала она. – А еще схожу к Филипу, обещала помочь ему с канализацией.

Она заметила, как на его лице мгновенно появилось раздраженное выражение.

– Неужели твой лентяй-братец не может вызвать сантехника, как все нормальные люди?

В ответ она только рассмеялась и пошла в ванную. Помочилась, смыла с себя сперму. Слышала, как муж моет в кухне кастрюлю из-под каши. Пока он принимал душ, она застелила постель и навела порядок в холодильнике.

Потом, стоя в прихожей, смотрела, как он надевает форменные брюки, футболку, полицейскую рубашку и джемпер, а потом натягивает сверху обычную куртку. Ведь ему предстояло ехать на метро.

Когда он уже стоял в дверях, она поцеловала его. Губы у него были прохладные, он уже был на полпути прочь от нее.

– Возвращайся домой поскорее, – сказала она. – Я буду ждать тебя.

Захлопнулась дверь подъезда. Накрасившись, она подождала еще полчаса, прежде чем отправиться в квартиру Филипа на Ростенсгатан в Сундбюберге – двадцать минут пешком быстрым шагом. Позвонила два раза, однако никто ей не открыл. Отперев дверь своим ключом, она вошла.

Ангелов сидел на диване со стаканом водки.

– Привет, Хелена, – сказал он. – Фу, какая ты стала толстая.

Он даже не скрывал своего недовольства. Она села в кресло у окна.

– Как идут дела с планами на переезд? – спросил ее связной, осуществлявший контакты с Москвой. Он работал в посольстве на какой-то незаметной должности. Приглашал ее на личные встречи исключительно редко – только тогда, когда ему требовалось особо прижать ее или Филипа. Сколько других агентов он ведет, она не знала, но подозревала, что они с Филипом у него не одни.

Сосредоточившись на дыхании, она твердо посмотрела ему в глаза. Этот способ продемонстрировать достоверность одинаково действовал на всех, вне зависимости от национальности.

– На Пасху мы поедем знакомиться с его семьей.

Это была неправда, ей пока не удалось уговорить Викинга.

Ангелов кивнул, отпил из стакана. Выглядел он совсем не как полковник ГРУ, скорее как парковый работник из Польши. Грязные сапоги, рукав пальто порван.

– Сколько ему еще учиться?

– Ровно год.

Ангелов недовольно причмокнул губами.

Стентрэск – ее единственный билет, позволяющий остаться с Викингом, получив доступ к результатам испытаний. Приказ из Москвы звучал однозначно.